« Потише, Ольга ещё, наверное не спит.» « Ну и ладно. Давай сильнее, глубже! Ой, ещё, ещё! А-а- а-а!!!!» Маму затрясло, а папа вытащил из неё свой член и стал спускать на живот и титьки, поднося большую, фиолетовую залупу к маминым губам, благо глаза у неё были закрыты. Последняя порция упала ей на щеку. « Юрка, жлоб, сказала же, не в рот…». Сейчас мыться пойдет, надо убегать.
28 сентября. Сижу, пишу у себя в комнате. Сегодня маман уехала в командировку и, по всей вероятности, надолго. Проводили её и пошли с папой в кафешку. Прямо там я начала претворять в жизнь намеченный план. Пригласила его танцевать, прижалась титьками крепко-крепко, и у него встал!! Встал на меня!! Папа пытался в танце отодвинуться, но я всё крепче и крепче наседала на него, елозя телом по его возбуждённому дружку в штанах. Сейчас внутри меня всё трясётся от осознания ситуации – сегодня или никогда! Уже придумала, как очутиться в папиной постели. Подожду ещё часик, пока уснёт. Всё.»
Часть 3.
Юрий тупо уставился куда-то в потолок, налил полстакана, махом опрокинул, не чувствуя вкуса водки и закурил. Да, много он сегодня узнал из короткого дневника дочери и про себя, и про жену, а главное – про Ольгу, Олю – Оленьку. И что со всеми этими знаниями делать, что предпринимать – без понятия! Затушив сигарету, он пошёл в спальню в надежде поспать ещё , а уж потом, на более-менее свежую голову, поговорить с дочкой. Она лежала в той же позе, прикрытая простынёй.
Юра осторожно опустился рядом, отвернулся и закрыл глаза. От выпитого и передуманного сон пришёл сразу, накрыл мозг мягкой пеленой и опустил мужчину на дно чёрного, глубокого колодца. Однако покемарить удалось часа два-три из-за срочного и такого сладкого пробуждения. Ему сосали хуй, да так неистово, что он , хотевший сказать, что это неправильно, что это противоречит человеческим нормам и морали, только простонал и продолжал получать удовольствие зажмурив глаза. Волосы Оленьки щекотали ему пах, её язычок порхал, как бабочка по напряженной залупе, и вот он – момент истины! Струи спермы ударили дочери в рот, и она, как добросовестная девочка, всё проглотила и вылизала ствол и головку.
- Папуля, с добрым утром, - голенькая дочь нырнула под одеяло и прижалась всем телом, смотря ему в глаза близко-близко.
- Доча, что же мы делаем? У меня нет слов, как это всё назвать, - запричитал Юрий, но Оленька запечатала ему рот своими губами, проникнув туда язычком, а рукой поглаживая поникший, но готовый в любое время пробудиться член. Оторвавшись от поцелуя, дочь серьёзно посмотрела на отца и прошептала:
- Если ты прочёл дневник, то знаешь, что мы делаем и кто был инициатором всего этого. Я тебя люблю, я этого хотела, и я этого добилась,- глаза сверкнули хитринкой, - но не до конца. Юрий провёл рукой по её волосам. Он понимал, что такими темпами и до конца они дойдут очень быстро, может быть даже этим утром, но так же осознавал, что ни к чему хорошему это не приведет. Одно неосторожное слово дочери, одно её случайное признание подружкам, и людская молва сомнёт их и расплющит, как дорожным катком, поломав судьбы её и его.
- Давай-ка, дочь, вставать, утро уже.
-Хорошо, папочка, я пойду, приготовлю завтрак, а ты иди в душ, вдруг я захочу опять чего-нибудь сладенького.
Он хлопнул её по попке, и Ольга, смеясь, побежала в свою комнату. Юрий включил воду, встал под обжигающе-холодные струи. В голове было пусто, зато в теле появилась блаженная истома. « Нет, целку я ей ломать не буду,- думал он, хотя глубоко в голове роилась мысль, что это было бы здорово сотворить с таким молодым, упругим, красивым телом. Он не закрвл до конца дверь в ванну, и Ольга, проходя мимо, могла видеть, как член отца отчего-то наливается силой и, покачиваясь, приподнимается. Юрий вытерся полотенцем, натянул свежие шорты и прошёл на кухню. На плите шкворчала яичница с грудинкой, а Ольга стояла около раковины, к Юрию спиной. На ней был одет фартук, под которым были только узенькие полупрозрачные трусики и больше ничего.
- Ты что опять меня соблазняешь? Доча, то, что было вчера и сегодня утром – исключение из правил, но на большее не рассчитывай, девственность твоя останется при тебе.
- Ах, так! – и последняя составляющая нижнего белья была сдёрнута и откинута в угол кухни. – Я буду ходить голой, и ты всё равно не выдержишь!
Она оперлась попкой об обеденный стол и сердито надула губки. Юрий подошёл к дочери, обнял и начал тихо уговаривать:
- Ну, понимаешь, не могу я так. А как маме в глаза глядеть?
- Ты, надеюсь, внимательно прочёл мой дневник? Думаешь тот случай у мамы единственный?
Оля прижалась к отцу, и он, противореча своим словам, начал гладить её, касаясь спелых, сочных грудок и опуская руки всё ниже и ниже. Обняв дочь за две упругие булочки, Юрий рывком посадил её на стол и раздвинул ноги. Ольга откинулась назад, закрыла глаза в предвкушении дальнейшего. Отец встал на колени и в дневном свете увидел гладкую, розовую раковину, раздвинул осторожно пальцами губки и припал ртом к этой прелести. Язык развил бурную деятельность, губы посасывали клитор, палец аккуратно входил в дырочку, ощущая податливую, прогибающуюся преграду. Дочь крепко обняла его за голову, стонала и елозила попкой навстречу ненасытному рту. Немного погодя из
Ольгиной письки брызнула терпко пахнущая жидкость, и Юрий языком вылизал её. Девушка открыла затуманенные оргазмом глаза и протяжно застонала, дрожа всем телом.
- Как хорошо, папочка,это не описать словами, это…. Я люблю тебя!!
Затем она взглянула на торчащий в шортах отца писюган.
- А как же ты? Нужно вот так, -быстро сняла всё с Юрия и разместила хуй между своих, сведенных руками грудок.
- Давай же, я так хочу, я это видела где-то в журнале.
Член заходил, как поршень, доставая залупой розовые губы и высунутый язычёк дочери. Больше Юра терпеть не мог и начал кончать, не так обильно, как утром, но губы, щёки и сиськи дочери были покрыты густыми каплями, которые она собирала пальцами и складывала в рот. Улыбнулась, и убежала в душ. День прошёл спокойно, без посягательств Ольги на « мужское начало» отца.
Дочь делала приборку в квартире, весело щебетала о своих делах, ластилась к нему, как маленькая девочка, а не как девочка отсосавшая недельный запас спермы и мечтающая о том, что вот- вот её отъебут во все дырочки. Ближе к вечеру они пошли прогуляться. Весенний день угасал, было не по- мартовски тепло. Проходя мимо нового торгового центра, Ольга затащила туда отца, хотя знала, что он страсть как не любит ходить по магазинам, но своей доче никогда не откажет. Народ толпился у прилавков рассматривая импортные вещи потоком хлынувшие в торговлю с наступлением перестройки. Продавцы, не по-советски вежливые, аккуратно и дорого одетые, снимали товары с полок, показывали людям, охотно отвечали на вопросы. « Вот они преимущества начинающегося капитализма»,- подумал Юра, и тут Ольга утащила его в отдел женского белья.
- Ой, папочка, посмотри, какая красота! – Глаза дочери блестели, как два фонарика при виде этих гор лифчиков, трусиков, пеньюаров и прочих атрибутов, созданных для обольщения.
- Можешь себе что-нибудь выбрать, - усмехнулся Юрий протягивая Ольге кошелек, - а я буду в рыболовном отделе.
Девочка взвизгнула от счастья, подпрыгнула и, поцеловав отца в щёку, исчезла в отделе. Затем они зашли в знакомое кафе, поужинали и отправились домой, благо на улице уже было темно и начало холодать. Придя, Юрий уселся на диване перед телевизором, а дочь убежала в свою комнату, пообещав сюрприз. Через 10 минут дверь в зал приоткрылась и вошла, нет, вплыла Ольга, одетая в новый красный комплект нижнего белья и свои туфли на высоких каблуках. Лифчик красиво подчеркивал грудки, трусики обтягивали пухленький лобок, чётко прорисовывая щёлочку.
Ольга походила перед отцом виляя бёдрами, как на подиуме, поцеловала колючую щёку и опять убежала. В голове Юрия зашумело не так от выпитого за ужином, как от увиденного, в штанах предательски зашевелился « дружок», требуя к себе внимания, понимания и обнимания мягкими, влажными губками. Через несколько минут Ольга позвала отца из спальни. В комнате царил полумрак, благодаря тусклому ночнику, а на широкой родительской кровати лежала прекрасная нимфа, переодевшаяся в белый, с голубыми цветочками комплект. Он выглядел
