на юном теле дочери превосходно.
Ольга полулежала на подушке, одна бретелька лифчика упала с плеча наполовину обнажив грудь, стройные ножки были согнуты, полураздвинуты и покачивались из стороны в сторону. Юрий подошёл, сел на кровать и, повернув к себе лицо дочери, крепко поцеловал её в губы. Оленька моментально ответила ему, начав игру языков и крепко обняв отца за шею. Продолжая целоваться, они повалились на кровать и начали шутливо бороться. В конце концов дочка оказалась сверху поверженного папы, усевшись на него и плотно прижавшись своей промежностью к его паху с, каменно стоящим хуем.
- Папочка, я вся теку! – Юрий и сам почувствовал влажность трусиков своими бёдрами, но лежал без движения, не давая волю эмоциям.
- Я когда тебя вижу, - продолжала Ольга, - внизу сразу горячо и мокро. Я хочу тебя, хочу сейчас, ну папочка….
Она слезла с него, уселась на кровать напротив и резким движением скинула трусики, а затем и бюстгальтер, раздвинула ноги и пальцами развела створки своей пещерки. Щёлка с тёмными, нежными губками блестела от влаги, глаза – подёрнуты дымкой желания, пальчики тёрли бугорок, а вторая рука потянулась к шортам Юрия. « А, будь, что будет», -пронеслось у него в голове, шорты с трусами слетели в одно мгновение, и два голых тела крепко прижались друг к другу, а губы слились в очередном поцелуе. Честно говоря, Юрий и хотел, и ужасно боялся этой близости с той точки зрения, что за всю свою жизнь ни разу не имел контактов с девственницами. Жену взял уже распечатанной, а дальше как-то не судьба была встретиться с целочкой.
- Ты знаешь, что это больно? – тихо спросил он дочь.
- Знаю, читала и девчонки рассказывали. Но они говорили, что когда любишь человека, то всё нормально, а я тебя очень люблю!
Она обняла отца и начала аккуратно переворачивать его тело на себя, располагая между согнутых в коленях, широко расставленных ног. Юрий задохнулся от нахлынувших чувств и начал поудобнее устраиваться, а руки Ольги уже обхватили хуй и направляли его на дорожку в заветную пещерку. Залупа, набухшая, как большая слива, с трудом протаривала себе путь среди влажных стенок, пока не упёрлась в естественную преграду. Не дожидаясь действий отца, Ольга сама стремительно подалась навстречу, ойкнула и замерла. По красным, разгоряченным щекам покатились слёзы, но папин дружок уже по-хозяйски расположился внутри почти на всю длину. Юра шевельнул хуем, что вызвало новый стон дочери.
- Что, милая, сильно больно? – спросил он, не вынимая инструмент и целуя мокрые щёки Ольги.
- Больно, папочка, но я потерплю
- Никаких потерплю, - член с трудом покинул тесное гнёздышко и Юра скомандовал:
- Быстро в душ! Пойдём, я сам тебя помою.
Они встали с постели, и тут он заметил красное пятно на белоснежной простыни, а по ноге Ольги стекал чуть видимый розовый ручеек. Осторожно обливая дочь водой, Юрий приговаривал:
- Не торопись, дай боли утихнуть. У нас с тобой ещё будет время.
Ольга расслабилась у него в руках и дала увести себя в постель, закуталась в одеяло и моментально заснула. Наутро они разбежались каждый по своим делам: Юрий – на работу, Оленька – на учебу, но оба проживали этот будний день в предвкушении праздника любви и плоти, что ждал их вечером.
Часть 4.
Дневник Ольги.
5 марта. Вот это и случилось: я стала женщиной! Ни где-нибудь, ни с кем- нибудь, а с любимым папочкой в его постели! Честно говоря, была очень длинная прелюдия – весь воскресный день, зато вечером… Обожаю папу: его жадные губы, его твёрдый, нежный язык, теребящий мой клитор, его руки, мнущие мне сиси и сжимающие мою попку, и, конечно, его член – толстый, в синих, набухших венах, с блестящей тёмной головкой. Люблю его мять, люблю сосать, облизывать, люблю сперму – густую, тягучую. Первый раз вкус мне не очень понравился: непривычный, солоноватый, как будто глотаешь соплю из носа, но потом, во второй раз, распробовала и поняла, что лучше нет ничего на свете, чем сперма любимого.
А как мне нравиться с папой целоваться! Когда глаза в глаза, когда внутри меня его язык, и я его обсасываю, как маленький член, когда всё это сопровождается прикосновениями, поглаживаниями, крепкими объятиями. От всего этого я кончаю!! Когда папа воткнул в меня свою дубинку, было больно, даже очень, но он не стал мучать, а сказал, что время есть, и наше от нас никуда не денется. Вчера прибежала, разделась и в зеркало стала рассматривать свою пизду.
Вроде как ничего не изменилось, только губы красные и немного воспаленные. Засунула палец в дырочку – больно! Срочно нашла у мамы импортный, противовоспалительный крем и обильно смазала снаружи и внутри. Через полчаса опять засунула два пальца – терпимо. А ближе к вечеру пришёл папа и как айда стесняться, отводить глаза, что-то мычать насчёт: « Ах, простите, извините, возбудился, себя не помнил, больше не повториться!». Ага, сейчас! Я подошла, заткнула ему рот поцелуем, рукой расстегнула ширинку, и там же, в прихожей, опустилась на колени и быстренько засунула полувставший хуй в рот, да так, что он упёрся куда-то в горло, аж закашлялась. Но инициативы не потеряла, и уже через несколько минут папочка кончал мне в ротик, тресясь и стеная в оргазме.
- Ну, что, вечер начался, - выдохнул он и улыбнулся. –Теперь я точно знаю, что ты не успокоишься, пока не получишь полноценного траха, дорогая Оленька, но пойми, об этом никто не должен знать, потому что последствия могут быть ужасными.
Губами, перепачканными в спущёнке, я ответила: « Клянусь!», и засмеялась. Папа тоже оттаял, улыбнулся и начал меня целовать в эти грязные губы. Затем был ужин, а поздже… Я вышла из душа полностью голенькой, пися уже сочилась в предвкушении дальнейшего, а на кровати – папа, чудесно пахнущий земляничным мылом, со стоящим, как дубина, хуем. Не спеша, чтобы папа мог разглядеть меня всю, я дошла до кровати и тихонечко легла рядом с ним. Молчание. Ну, что, нужно брать в свои руки всё в прямом и переносном смысле. Я прижалась к папе, закинула ему ножку на бедро, чтобы почувствовал мою мокрую кису и начала целовать родное тело, слегка покусывая соски.
Папа резко сгрёб меня, бедную, под себя, одним движением раздвинул ноги и начал тыкаться, никак не попадая. Но я, девочка послушная, схватила его хуй и направила в дырочку, приготовившись к болезненному проникновению, но, толи смазки было много, толи пизда отдохнула за эти сутки,- дружок его вошёл медленно на всю длину, а боли не было. Только залупа достала до матки, на меня нахлынуло такое! А папочка устроился поудобнее, засосал мой сосочек, теребя его язычком и начал двигаться неторопливо и размеренно, вобщем начал ебать меня по-настоящему. Толстый писюган раздвигал губки, таранил тоннель с мягкими стенками, а я , впервые в жизни, кончала под мужчиной, да ещё как кончала!
Взрывы в писе и голове следовали один за другим через каждые три минуты, хотелось кричать и я кричала, зажав зубами подушку, чтобы соседи не услышали. Тело извивалось, дёргалось и стремилось навстречу к этой прелести, что жила в нём своей жизнью, задевая каждый уголок влагалища, то выскакивая наружу, то погружаясь полностью так, что большие волосатые яйца шлёпали по пиздени. Вот папа убыстрил темп, вдавливая меня в кровать со всей силы, и только две мысли мелькнули – не раздавил бы и во внутрь кончать, у меня опасный период, как он вырвал член из мягкого плена и начал играть в войнушку, то есть обстреливать свою дочь со всех сторон. Струи спермы брызгали мне на лицо, волосы, грудь, я только и успела зажмурить глаза, а когда их открыла – вот он, во всей красе, покачивается перед моим носом, и капелька висит на кончике.
Рот сам собою открылся и всосал залупу и половину дубинки из которой всё ещё проистекало. Облизав и пососав головку, я занялась своим внешним видом, а папа, сквозь полузакрытые глаза, наблюдал за мной. Полностью вытеревшись припасенным полотенцем, я в изнеможении упала рядом с папочкой, обняла его за шею и уткнулась губами куда-то в щёку.
- Что, котёнок, больно было? – тихо поинтересовался он.
- Нет, самую чуточку, зато приятных моментов – через край!
- Я заметил, - папа покосился на смятую простыню, где чётко были обозначены влажные пятна наших любовных выделений.
- Теперь давай поговорим, - папа лицом повернулся ко мне. – Если тебе это нравится, я не буду перечить,
