хотя и слишком рано, только одно условие: для любви есть дом и только дом, все варианты на стороне будут присекаться, все молодые люди на стороне – табу!
Я аж задохнулась от возмущения! Да как он смеет обо мне так думать?! Да чтоб я поменяла его на прыщавых недоумков?! Не думала, папочка, что ты так обо мне… Я действительно обиделась и отвернулась к родителю спиной, слёзы душили. Переступив через стыд, ему в любви призналась, целочку свою отдала ( хотя, куда бы он делся?), а папуля родненький вот так. Вдруг я почувствовала, как отец обнял меня, прижал к себе и, поглаживая по волосам, начал оправдываться:
- Ну, не сердись, я же не со зла сказал, просто боюсь, чтобы тебя ненароком не обидел кто-нибудь. Ну, Оленька, мир?
Я не поворачиваясь лежала к нему попкой и чувствовала, как некий орган приходит в движение, подёргивается, приподнимается с твёрдым намерением встать во весь немаленький рост. Вот это другое дело! Я перевернулась на спину, припала к губам отца и рукой схватилась за хуй, легонько его подрачивая. С каждой секундой он становился толще и твёрже, пока не подпрыгнул и не застыл на месте в вертикальном положении.
- Ещё, - я смотрела папе в глаза, - я хочу ещё!
- Я тоже хочу, как видишь, но давай не спешить, уж коли всё произошло, будешь ученицей в моей школе секса, согласна?
- Конечно, согласна, а когда первый урок?
- Да прямо сейчас.
И папа начал мне интересно рассказывать о взаимоотношениях полов, о строении органов, о том, что можно делать, и что нельзя, и когда можно ебаться, а когда лучше воздержаться, о способах сношений, о том, что любой секс, вопреки мнению ханжей, является нормальным явлением, и всё зависит только от фантазии партнёров. Так мы лежали голышом, обнявшись и мирно беседовали. Мне было очень интересно – папка суперначитанный и умный и всё доводил простыми, понятными словами. Я поинтересовалась:
- А когда будут практические занятия?
Папа рассмеялся, повалил меня, расплющил и начал щекотать. Так мы пробесились минут пять, пока в пылу игры папин писюган случайно не попал в мою дырочку. А может не случайно, может я сама его туда затащила? На секунду застыв, папуля ещё жарче стал меня гладить и целовать, не забывая при этом делать « туда – сюда». Распалённая его рассказами и его движениями, я соскочила с хуя, перевернула папу на спину, чтобы попробовать позу « наездницы» ( кстати, любимую позу мамочки). Я взялась за ствол и начала медленно на него насаживаться ощущая, как медленно раздвигаются стенки влагалища, но этого было мало.
Резко сев на папин ствол, я застонала, потому что он ворвался, как бешенный и сплющил мою матку, но вскоре неприятные ощущения стали уходить, а им на смену наступало блаженство, искры в глазах, шум в голове и взрывы наслаждения внутри моей пиздёнки. Вобщем накувыркались мы в тот вечер, пробовали в писю по-всякому – « Кама-Сутра» отдыхает! Смотрю: папочка мой сомлел, писька опустилась и, наверное, долго не встанет после таких скачек. Поцеловала я её, пожелала спокойной ночи, обняла папу и уснула.
9 марта. За прошедшие дни ничего сверхвыдающегося не произошло. Днём мы – по своим местам, вечером быстрый ужин – и в койку. Я теперь папочку берегу, а то заездила в первый раз. Ежедневно не больше двух поебушек и один утренний минетик. 7-го позвонила мама, поздравила меня, спросила, как мы тут управляемся и сообщила, что задерживается по работе ещё дней на 10-12, зато потом долго никуда не уедет. Первая часть услышанного мне очень понравилась, а вот над второй я задумалась.
Действительно, вот она приехала, и папа уже не мой. Делить я его не хочу ни с кем. Будут, конечно, моменты, чтобы поебаться втихаря, благо маман на работе допоздна, но на двух женщин его элементарно не хватит: я насмотрелась, да и на себе испытала, какое это утомительное занятие. Мысли шумели, выход не приходил в голову, а потому, решила я, нужно плыть по течению и будь, что будет. Основные мои впечатления – это праздник, это день 8 марта. С утра я, как обычно, быстренько отсосала у папули, поплескалась в ванне, и ближе к полудню мы пошли гулять, оставив все поздравления, всё торжество для вечера. Папа завёл меня в ювилирный и купил золотые серёжки, о которых я мечтала ещё с осени.
Счастью не было предела, и я решила преподнести ему сюрприз в постели, благо вычитала недавно в брошюрке, что в сексе мужчины обожают минет и женскую попку. Два дня, пока папа был на работе, я с помощью крема и пальцев залазила в жопу, елозила там, но, честно говоря, впечатления не произвело. Может быть хуй даст какие-то новые ощущения? Вечером я пила хорошее испанское вино, а папа – коньяк, и уже через 10 минут после начала застолья, я оказалась у него на коленях.
Под белой блузкой и короткой юбкой ничего не было, мы так договорились, папин дружок мощно протирал ему дырку в шортах, сопение и поцелуи. Когда жёсткая, большая рука оказалась у меня на лобке, я соскочила и, как бы играя, побежала в спальню. Там на тумбочке была приготовлена смазка, кругом горели свечи – кайфуй, папочка, дочка постаралась. Я запрыгнула на кровать, встала на четвереньки и задрала до пояса юбку. Попка моя была развёрнута к дверям и, когда вошёл отец, ему предстала картина ещё та!
- Подойди ко мне, любимый, - низким, загробным голосом прорычала я. – У нас сегодня второй урок вечерней школы секса, но преподавателем будет твоя дочь. Папа засмеялся и хлопнул меня по попке. Я сразу превратилась в маленькую, наивную девочку-пионерку:
- Дяденька, мне мама говорила, что в писю мальчикам нельзя давать ни в коем случае, а про попку ничего не сказала. Я хочу, чтобы вы мне туда засунули вон ту штуку, которая у вас болтается, можно?
Тут-то папа догадался к чему это всё: свечи, крем, дочка, стоящая раком, сделал серьёзное лицо и уселся на кровать.
- Оленька, это ещё больнее, чем первый раз в писю. Мама взрослая женщина, и то никогда туда не даёт. Это плохая идея.
- Папочка, я же не говорю- разорви меня, давай только попробуем, и я буду знать, что все мои дырочки приносили наслаждение моему любимому папуле.
Так же стоя на коленях, я развернулась попкой к шкафному зеркалу и посмотрела в него. Ну, что, очень красивая попочка: вверху коричневое колечко с натянутой кожей, ниже – пирожок, аккуратно разделенный щёлочкой на две половинки, мне понравилось. Папа вздохнул:
- Ну, если ты хочешь, в праздник я отказать не могу, только договоримся: если будет больно – скажи.
Папа обильно смазал кремом палец и мою дырочку и стал медленно её раздвигать, заталкивая палец всё дальше и дальше вовнутрь, пошевелил им там и вынул. Затем настала очередь смазки и члена, и вот я уже ощущаю, как залупа старается раскрыть створки шоколадного глазка, но он не очень-то поддаётся. Я расслабилась, и что-то толстое и огромное начало входить в кишку, выбивая из меня стоны, слёзы и сопли. Было больно, неприятно, в области жопы всё горело огнём, но я терпела.
Папа засунул хуй наполовину и начал им двигать взад-вперед, но боль внутри задницы не прошла, а только усилилась. Наверное я ещё не доросла до анальных сношений, лучше сто раз отсосать и двести потрахаться в писю, чем терпеть такое. Я повизгивала, слёзы сами лились из глаз, но папа не вытащил хуй, а замер, и я почувствовала, как он начинает дрожать, а внутрь жопы влетает мощными толчками сперма. Точно, мужики балдеютот этого, если папочка после нескольких движений кончил! Наконец дубина покинула многострадальную попку, и папа, поцеловав меня в зарёванные щёки, поклялся:
- Всё, это было в первый и в последний раз! – взял на руки и понёс в душ. Там он меня омыл, чем-то смазал дырочку и, завернув в полотенце, отнёс в зал, усадил на диван, налил полный фужер вина. Я выпила залпом и помаленьку успокоилась. Боль начала проходить, и вот мы уже смеемся над какой-то папиной шуткой, я обнимаю папочку и жадно целую его в губы. Он тоже потихонечку оттаял после моих слёз и стонов и уже шаловливо теребил пальцами одной руки мой сосок, а вторая ласкала клитор. Я устраиваюсь поудобнее на коленях моего любимого, и вставший хуй плавно заходит в раскрытые ворота моего влагалища.
- Папочка, спусти в меня, я хочу попробовать это ощущение.
- Котёнок, нельзя, можно забеременеть, я же тебе рассказывал.
- У меня сегодня всё безопасно, и я сразу же подмоюсь. Ну, папочка, ну любимый!
Мы
