С томным анальным наслаждением я подставляла им свой анус, чтобы почувствовать это чисто специфическое удовольствие, когда твою попу насилует довольно крупный и мощный член. Я обещала арабам не спать со всеми подряд, хотя и не сдерживала это своё обещание. Стас, почему-то, очень переживал по поводу того, что меня «имеют в задницу арабы». Но он был молодцом уже потому, что не возмущался, когда я с арабами закрывалась у себя в комнате. Видимо побаивался чего-то.
Не обделяла я своим вниманием и некоторых моих однокурсников. Тех из них, кому я решила дать возможность испытать радости близости со мной в свободном и не закомплексованном стиле, - как я этим обычно занимаюсь. Иногда ко мне в комнату приходили сразу двое или трое однокурсников. Они прекрасно знали о том, что у меня тут в комнате уже побывали многие парни, и по несколько человек за раз. Так что, отбросив ложную скромность, мы с ними так увлекались, что они покидали меня только под утро. В такие вечера и ночи, я вовсе не завидовала Стасу за стенкой. Зная, что он всё слышит, и что он мастурбирует на наши безобразия, я иногда доходила до того, что прямым текстом громко кричала: «Стас, ты пока ещё не кончил там? Помощь нужна? А то я уже вот-вот тут кончу!» Стас даже несколько раз выкрикивал что-то в ответ на такие мои беспардонные выходки. Я сама понимала, что больше всего Стаса бесили три вещи. Это когда я у себя в комнате сразу с несколькими парнями, когда я кому-то делаю минет и при этом причмокиваю и постанываю, и когда я кому-то даю шанс на анальный секс со мной. Но вот в те вечера, когда все эти три вещи случались одновременно! В такие моменты мне было действительно очень жаль Стаса.
Почти ежедневно отбивая ему яйца своими ногами, я приучила Стаса к тому, что нужно смириться со своим положением одинокого и неудовлетворённого мужчины, и что надо учиться радоваться тому, что нормальные, здоровые, молодые парни имеют возможность получить со мной полное удовлетворение. Я так об этом и говорила Стасу. Так что мне оставалось только следить за тем, чтобы у него постоянно болели яички, от моих жёстких и безжалостных ударов ему в пах. Я ведь понимала, что когда мужчина неудовлетворён, то боль в яйцах хоть немного скрашивает для него серые монотонные будни. Стас мне как-то признался в том, что он никогда в жизни не встречал более возбуждающую женщину, чем я. И он мне не раз признавался в том, что во время своего онанизма представляет себя тоже участвующим в играх и утехах со мной. А я насмехалась и издевалась над Стасом от всей души. Дав ему понять, что ему со мной ничего не светит, и что основной причиной этого является его маленький пенис, я постепенно укротила и выдрессировала Стаса так, что он стал почти шёлковым. Но иногда, всё таки, Стас сильно злился на меня, и даже выкрикивал нецензурщину. И тогда, когда дело доходило до отбивания его яиц, я не жалела своих сил на то, чтобы Стас понял, как надо себя вести.
В институте все уже давно знали о том, что у меня много половых партнёров, и что я живу очень раскованной и насыщенной интимной жизнью. Лично меня не смущал этот факт. Скорее наоборот, мне нравилось наблюдать и замечать, по поведению и выражению лиц однокурсников, некоторые нюансы и подводные камни такой ситуации. Например, были среди них такие, которые на меня злились и осуждали, за такое моё свободное поведение. Были и такие, которые сами старались сблизиться со мной, чтобы на себе испытать всё то, о чём так упорно толковали бесчисленные слухи. Некоторые мои подруги рассказывали мне иногда, как и что обо мне говорят за моей спиной. И чего только обо мне не рассказывали! И что я люблю спать с неграми из-за их специфического запаха. И что у всех, кто со мной был близок, потом долго и сильно болят яички. И что я не у всех глотаю сперму, кому делаю минет. И что я предпочитаю исключительно крупные размеры половых органов мужчин. И что, однажды побывав со мною близко, мужчина потом больше не мог жить без повторения этого переживания, а так как я не была близка ни с кем дольше месяца, то получалось, что многие сходили с ума, - делая меня в этом виноватой.
А однажды случился ещё один интересный случай. У нас в институте работала очень симпатичная и позитивная преподавательница биологии. Она всегда выявляла своё расположение ко мне, хотя была намного старше меня. Большинство женщин в возрасте ненавидели меня за моё плохое и вызывающее поведение. Как-то раз, сразу после лекции по биологии, Нина Николаевна попросила меня остаться на чуть-чуть, для короткого разговора. Я осталась, и она подошла ко мне поближе.
- Света, у меня к тебе одно очень простое, но важное поручение. Одна просьба, точнее. Как ты, наверное, знаешь, у меня растёт сын, Ростик, ему сейчас ровно двадцать лет. Понимаешь, Света, он работает водителем, и всё бы ничего, да только он до сих пор девственник, и из-за этого у него начался нервный срыв. Я бы очень хотела, Света, чтобы ты с ним как-то…, как-то помогла ему лишиться девственности своей. А то он у меня ужасно закомплексованный парень, и мне это очень больно выносить. Договорились, Светочка?
- Хорошо, Елена Петровна, я сделаю это для вас, по знакомству.
На следующий день, как раз после занятий, Елена Петровна познакомила меня со своим сыном. Им оказался симпатичный рослый парень, который при встрече со мной почему-то густо покраснел, и потупил свои глаза вниз, на мои ноги. Я не раз ловила на себе и на своих ногах подобный стыдливо-виноватый взгляд парней. И я хорошо понимала, что такой взгляд является результатом неудовлетворённости, которая ещё сильнее стимулируется онанизмом. Улыбнувшись ему в ответ, я предложила ему сперва сходить в кафэшку, а потом зайти ко мне домой, потому что я собиралась у себя дома, по интернету, выбрать наилучший автомобиль, и просто нуждалась в дельном совете от опытного шофёра, - то есть, его, Ростика. Мой план сработал, и он согласился, хотя и не особо охотно. Видимо его мать намекнула ему, что он может познакомиться со мной, и что это может для него оказаться «интересным событием». Не совсем в курсе, что его мать сказала ему, а что нет, я всё же была уверена в успехе этой затеи.
Ростик был не первым девственником, которому я помогала расстаться с девственностью. По своему опыту я хорошо знала, что девственники обычно чрезмерно онанируют, и при этом фантазируют о самых невероятных вещах. Будучи лишены близкого контакта с женским полом, и обременённые своим положением и статусом девственника, они молча страдают у себя дома, за экранами своих мониторов, на которых они с завистью наблюдают всякие, возбуждающие воображение и желание, картинки и видео. Мы с Ростиком зашли в кафе, и взяли себе по чашке кофе. Постепенно разговорившись с ним, я поняла, что не ошиблась. Ростик очень сильно страдал, потому что у него, вот уже пятый год подряд, «ничего не получается с девушками». Уточнив у него, что он подразумевает под «ничего», я была удивлена тем, что он, оказывается, уже не раз целовался и обнимался с девочками. И более того, он даже «трогал некоторых девочек за грудь». Но вот «оргазма с девочками» у Ростика до сих пор пока не было, и это его ввергало в «ужасное настроение и нервный упадок». Пока мы допивали кофе, я спокойно, чуть снисходительно, и с улыбкой, отвечала ему.
- Что ж, Ростик, я хорошо тебя понимаю. Конечно же, вокруг столько красивых девушек! И хуже всего то, что все твои знакомые и друзья радуются и наслаждаются телами своих подруг, получают своё удовлетворение на постоянной основе. Настоящее удовлетворение, а не удовлетворение от онанизма.
Я умолкла, и внимательно посмотрела Ростику прямо в глаза. Ростик на миг посмотрел мне тоже прямо в глаза, но тут же опустил свой взгляд, и уставился мне на ноги. На мне были открытые высокие туфли на каблуке, и я, закинув ногу на ногу, чуть присняла одну туфлю с пятки на одной ноге, оставив её болтаться на моих пальцах. Продолжая смотреть на Ростика, я некоторое время легонько побалтывала своей ножкой. Ростик, как зачарованный, наблюдал то, как я это делаю. Так, в полном молчании прошло несколько минут, в течение которых я допила свой кофе. Наконец я спросила у Ростика.
- Ростик, что-то случилось? Тебе не нравятся мои туфли, может быть? Или не нравится то, что я раскачиваю ногой так близко
