хоть
дрова возить... Мать одобрительно закивала головой, видно что идея возить на легковой машине, сено и дрова, пришлась ей по душе. А я в голове прикинул, что можно и уазик бортовой купить или газель для этих целей. Хотя для Москвы мне нужна, была легковая машина, но если бы мать дала бы мне засадить, то я бы точно променял легковую машину на " газель". -- Петровна, я пойду покурю на улице, а то дома дымить не охота...
- Сказал я матери, вставая изо стола, ни я ни отец, когда он был жив, дома никогда не курили, всегда выходили на крыльцо, будь то зима или лето. -- Пошли вместе покурим, я тоже баловаться куревом начала. - Мать встала и взяла с серванта, пачку женских сигарет " гламур" и зажигалку. Меня это удивило, она же никогда не курила а тут курит специальные женские сигареты, да ещё дорогие вдобавок.
-- Удивлён что я курю сынок..? - Спросила у меня, мать, когда мы сели с ней на ступеньки крыльца и закурили смотря в ночное небо, в вышине которого, прямо над нами, раскинулся "Млечный путь" горя бесчисленным количеством звёзд. -- На нервной почве закурила, но курю не сильно, мне пачки на неделю хватает... -- А вообще я ещё когда в школе училась, то покуривала с девченками, потом когда тобой забеременела, бросила, а сейчас опять потянуло. - Мать глубоко затянулась и выпустила дым из своих накрашеных губ в вечернию темноту.
Мы сидели с ней на крыльце, а на веранде горел свет, он освещал часть двора, сад и нас с матерью, куря я просматривал на голые ляжки родительницы и от ощущения что она сидит рядом со мной без трусов, у меня встал хуй, который было упал за столом. -- Мам, а из моих одноклассников и друзей, кто то в деревне остался, а то когда я днём к тебе шёл , так и никого и не встретил на улице.?
- Спросил я у матери, затягиваясь сигаретой, ведь точно, деревня выглядела пустынной, не то что до армии, когда по улице гоняли пацаны на мотоциклах. -- Да нет сынок, никого не осталось, кто в город подался не хуже тебя а кто уже за базой на погосте лежит... -- Друг твой, Лешка в прошлом году умер от водки и Лариска, тоже по болезни... - Сказала мне мать, повернув голову в сторону деревенского кладбища, расположенного прямо за колхозными мастерскими.
- От слов матери у меня заныло, сердце, ведь Лешка, был моим единственным настоящим другом и Лариска, моя школьная любовь. Я с ней даже и не целовался ни разу, просто любил её тихой, безответной любовью и вот её уже нет на этом свете. -- Да уж, ты меняет прямо убила мам, новостью про Лешку и Лариску, а я хотел их навестить завтра, так теперь видно только на кладбище к ним приду. - Несколько минут мы сидели молча, куря каждый думая о своём.
После этого, я уже как то не решился флиртовать с матерью, а было хотел, обнять её и погладить по ляжке, посмотреть на её реакцию, прежде чем перейти к активным действиям. Ведь если женщина, позволяет себя обнимать и трогать за ляжки, то с ней можно многое. -- Слушай Петровна а постели ка ты мне, в сарае на сеновале, так охота на свежом сене поспать... - Спросил я у матери, туша окурок сигареты об землю, так и не найдя в себе смелости полапать, пьяную полуголую мать. -- Сам постелишь не маленький, сиди здесь я сейчас принесу тебе покрывало. - Мать как и я затушила окурок, носком туфли об землю, встала и пошла в дом за покрывалом. Обязательным атрибутом для спанья на сеновале, раньше, мать всегда стелила на сено, толстое, плотное покрывало, чтобы трава не кололась. -- Зачем ты мне две подушки даёшь мам..?
- Спросил я у матери, беря у неё из рук, подушки, покрывало и одеяло, в августе, ночи были уже прохладные и толстое, байковое одеяло, которое сейчас принесла мне из дома мать, было весьма кстати. -- Как зачем..? -- С тобой на сеновале лягу, давно хотела на свежевысушенном сене поспать, но боялась одна в сарае спать, лес рядом, страшно... -- Я и дома на все замки закрываюсь, когда спать ложусь, а с тобой сынок мне не боязно...
-- На вот ещё фонарик возьми, посветишь когда стелить постель будешь а то зажигалкой ты мне сарай спалишь... -- Стели а я переоденусь и приду к тебе на сеновал. - Мать посмотрела на меня, каким то озорным, шальным взглядом и пошла в дом переодеваться, на ходу покачивая бедрами. А я стоял смотря ей в след и до меня не сразу дошло, какая удача мне неожиданно выпала.
Мать сама согласилась спать с сыном на сеновале, ну а остальное дело техники, хотя все же я не был полностью на 100% уверен, что она позволит сыну, себя выебать. Но совместное спанье в сарае на сене, давало определённый шанс. Зайдя в сарай и светя фонариком, я залез по лестнице, на сеновал, растелил покрывало, положил подушки и со стоячим колом членом, стал ждать мать, когда она переоденется и придёт ко мне на сеновал.
-- Сынок, посвети мне милый, под ноги а то я лестницу не вижу... - Попросила меня мама, зайдя в сарай, мать накинула на дверь крючок и полезла по лестнице ко мне на сеновал. Я свесил голову вниз, стал подсвечивать мамаше, в мои планы не входило, чтобы мать оступилась да ещё упала с лестницы, тогда про еблю можно было забыть.
-- Ой, спасибо родной, помог, а то я в темноте, боялась оступится... - Мама, держала, меня за руку и я её, буквально втащил на сеновал, мать легла рядом со мной на покрывало и я накрыл её и себя, тёплым байковым одеялом. С минуту мы с ней лежали молча, а потом начали разговаривать в темноте, спать не хотелось не ей ни мне.
Мать рассказывала про своё житье бытье без меня, как тяжело ей было без мужских рук, одной вести хозяйство. А я лежал, слушал мамин голос и представлял себе, как я ей буду засаживать, тут на сеновале. Мать переоделась опять в тот самый, тонкий ситцевый халатик, в котором она вышла из дома и он был одет у неё на голое тело. Это я ясно увидел, когда сверху ей подсвечивал на лестнице.
При свете фонаря, были видны её груди в разрезе халата и на них не было лифчика. -- Костя, а как ты с женой живёшь, почему детей не заводите...? - Спросила мама, повернувшись ко мне, от губ матери, шёл стойки сивушный запах самогонки, табака и духов, которыми пропахли её волосы. -- Да не хочет Света рожать, мам и живём мы с ней не очень хорошо... -- У неё в последние время, похоже любовник на стороне завелся...
- Ответил я матери и рассказал ей о своей жизни с женой москвичкой, о том что Света мне изменяет и то чо я уже не сплю с ней в одной постели как муж с женой. Мать слушала, меня лёжа на боку, вздыхала, охала а я мысленно накручивал себя, чего я теряюсь? Рядом с тобой, лежит, пьяная, считай голая женщина, которая давно не спала с мужиком. А ты валек, стесняешся, давай Костян, сейчас или никогда.? Подначил я сам себя и прижавшись к матери, давя ей в животик, своим каменным стояком в трико, спросил, дрожащим от волнения голосом.
-- Петровна, я давно с женщиной не был, не дашь мне дурь, на тебе согнать..? - Спросил я у мамы и замер, прижимаясь к её телу, сердце в груди бешенно забилось, в ожидании того что мать меня обругает или ударит за предложение с ней переспать. Но она на удивление, лежала тихо, не издавая ни звука, только сопела, носом в темноте. Пиздец, она что лежит молча думает, дать сыну или не дать? Пулей пронеслось у меня в голове и я было хотел, повторить свою просьбу, как мать, вдруг сказала, тяжело дыша, в темноте мне в лицо.
- Я три пая, земли получила, по 9 гектар каждый, на тебя, на покойного отца и на себя, в колхозе дали перед развалом.. - Целое поле, получилось и земля рядом с нашим домом за рекой, там урожай будет хороший если пшеницу посеять... - Поле давно не пахано и земля хорошо отдохнула...
- Но придётся, продавать, одна я не смогу её обработать а нанимать кого-то, овчинка выделки не стоит... - Мать замолкла в темноте, все также тяжело, дыша мне в лицо, мы с ней лежали на б оку, повернувшись другу другу и я упираясь каменным стояком, маме в живот, чувствовал, тепло, её потдатливого тела. Первые секунды, я не врубился, к чему мать, на мою просьбу, согнать на ней дурь, вдруг завела разговор о земле? А потом как обухом по голове ударило, вот я дебил, она же мне прямо намекнула, что если я останусь тут с ней, она мне даст.
Мысли стремительно пронеслась в моей шальной голове, жизнь в этой глухомани, меня не прельщала, я уже привык к городу и в деревне мне было дико. Но в то же время
