в область паха, и безропотно ждать своей участи, когда мать увидит топорщащиеся штаны.
Через время Джейн почувствовала, как плоть Тома затвердела в штанах и давит ей на лицо сквозь ткань. Не поверив сначала своим ощущениям, мать отстранилась от живота сына и увидела большой неприличный бугорок в области его промежности, выдавшийся сильно вперёд.
- Боже мой! Том, что это? - спросила она, глядя уже высохшими глазами то на штаны, то в лицо сыну.
- Прости..., прости, мам, это...это случайно..., - пробурчал покрасневший Том, охваченный большим стыдом и устремив взгляд в пол.
Ответ сына подтвердил догадки этой женщины. Это была эрекция, та самая эрекция, которую она тайно уже лицезрела. Осознание этого словно током пронзило всё тело матери, в животе запорхали знакомые бабочки, распространяя приятное волнение по всему телу.
Смесь чувств недавнего отчаяния, сыновней нежной ласки и появившейся похоти с небывалой остротой охватили Джейн. Ей безумно захотелось ещё раз, хотя бы на несколько мгновений увидеть твёрдый пенис сына, и она непременно решила это сделать, не задумываясь тогда, к чему это может привести.
Используя женскую хитрость, но всё-таки не без содрогания в голосе, она спросила:
- Это....это у тебя эрекция?
Том, красный как рак, стоял молча, боясь шелохнуться, ощущая как сильно колотится его сердце.
- Я...Я не верю тебе...Сними штаны..., - неожиданно для себя самой бесстыдно сказала мать.
- Мам, мам,...прости, прости пожалуйста, это не повторится, - говорил опешивший от просьбы матери Том.
Он был бы рад вырваться и ни в коем случае не показывать своего срама, но Джейн крепко держала его за бёдра.
- Покажи, что у тебя там....Я хочу видеть, - произносила она слегка взволнованным голосом, понимая, что стыдит сына, но что ничего не может с собой поделать, - Я видела тебя голого много раз...не надо стесняться матери...
- Мам, мам,...пожалуйста, - говорил сын чуть ли не со слезами на глазах.
- Хорошо, тогда я сама, - быстро сказала Джейн и резко взялась за резинки штанов и трусов.
Том хотел сделать шаг назад, но прежнее сладострастное чувство, смешанное со стыдом, а также самую малость строгий возглас матери: "Стой!" не позволили сделать это.
С большим волнением мать одним движением спустила штаны с трусами до колен сына и, увидев прямо перед собой торчащую, ту самую мужскую твёрдую плоть сына, громко вздохнула, приложив одну руку ко рту, а другую к груди.
Испещрённый синими венами, слегка загнутый вверх длинный ствол полового члена сына с полуоткрытой большой головкой нагло и бесстыдно слегка подёргивался от возбуждения прямо перед лицом матери. Вид этого красивого мужского органа со свисающими крупными яичками в мошонке, а также запах пота из промежности произвели на Джейн сокрушительный эффект.
"Как же он красив вблизи! Как красив! А как пахнет!" - думала, слегка потерявшая рассудок мать и чувствовала, как покалывания в животе усилились во много раз, и начинала зудеть её промежность.
- Том, ответь мне на вопрос. Только честно ответь. Хорошо? - продолжала эта женщина свою безобидную, как ей казалось тогда, игру.
Том кивнул, стоя перед ней со спущенными штанами, опустив голову и закрыв рукой глаза. Он боялся смотреть ей в глаза.
- Ты ведь не собираешься врать своей матери, ведь так?
Сын замотал головой.
- Хорошо. Скажи...Я тебе нравлюсь как...., - замялась Джейн.
- Ты,..ты очень мне нравишься, ты самая хорошая мама...,- попытался вставить Том, но мать всё-таки докончила предложение:
-...как женщина? Я нравлюсь тебе? Ты видишь во мне женщину, Том?
Том замялся и не отвечал. Дрожь охватила тело, глаза налились слезами отчаяния, потому как признаться в этом лично матери было очень тяжело и постыдно.
- Ответь, Том, ну же...
После долгой паузы дрожащим голосом он выдавил:
- Да...
Мать, никак не отреагировав на это признание, задала следующий вопрос:
- Когда ты мастурбируешь, ты представляешь меня?
- Да..., - с мучением выдохнул он.
- Кого ты представляешь на месте той женщины, что на последней странице твоего любимого журнала? Она глотает сперму, если ты забыл.
- Тебя...тебя, мама, прости..., - жалобно всхлипывал Том, уже не задумываясь откуда мама знает про журнал и про его занятия онанизмом.
Юноше хотелось провалиться под землю в тот момент. Он хотел убраться долой с глаз матери, но не мог. Безумный стыд, смятение разъедали его изнутри, но какая-то приятная слабость и парализующее сладострастное чувство заставляли его оставаться на месте и с крепким стояком стоять перед мамой.
Том по-прежнему стоял, закрыв глаза рукой, и незримо чувствовал, как с каждым новым вопросом Джейн сладкое чувство внизу живота почему-то усиливается, заставляя сильнее напрягаться и изгибаться ствол пениса, который как будто стремился прорвать запретную, но оттого такую желанную преграду.
Мать же видела, как в нескольких сантиметрах от её лица фиолетово-пурпурная головка сына медленно раскрывается из-под крайней плоти, словно распустившийся бутон, как бы показывая ей всю свою естественную мужскую прелесть, как она красиво делится на две большие и сочные части красноватой тонкой уздечкой, и как два яичка в мошонке дружно подтянулись выше к стволу члена.
Такое раскаяние сына, которое она подсознательно ждала, каждым новый ответ на заданный вопрос, а также большая прозрачная капля смазки, выступившая на конце головки сына вызывало новую необычайную бурю похотливых ощущений, которые передаваясь по всему телу, заставили влагалище Джейн начать испускать соки.
Рассудок ушёл на дальний план, и теперь мать хотела большего. Красивый фаллос сына чудовищно манил всю её целиком.
- Том, ты хочешь меня? Скажи, хочешь или нет?
- Я...Я хочу тебя мама, хочу! - чуть ли не крикнул доведённый до исступления сын.
- Хорошо, тогда я..., - не договорила Джейн, и через несколько секунд Том почувствовал резко приятное ощущение на конце своей головки.
Это заставило сына убрать руку с глаз, благодаря чему он увидел, как его мать дрожащим указательным пальцем провела по уздечке пениса и отверстию уретры, собирая вязкую прозрачную смазку. Недолго думая, она открыла рот и протянула этим пальцем по высунутому языку, после чего прикрыла губы и стала будто пробовать на вкус.
Вот здесь и разрушилась та самая запретная стена табу, всю жизнь существовавшая между матерью и сыном. По телу Тома пробежал такой электрический импульс, ударивший прямо по срамному нерву, что он слегка согнулся и почувствовал, как его накрывает бешеная волна оргазма.
- Мамочка, прости..., - успел вымолвить сын с гримасой сладострастия на лице, и из его раскрывшегося жерла фонтаном стала вырываться сперма.
Вязкие, сливочного цвета мощные струи мужского семени бесстыдно ударялись прямо о грудь и чёрное платье Джейн, звонко падая, прилипая и оставляя небрежные липкие и пахучие следы.
Мать не стала отстраняться от семяизвержения сына, а он не отвернулся в сторону, чтобы не задеть её, потому как подсознательно они вдвоём хотели этого. Полоски и маленькие лужицы попадали прямо на неё, вызывая у неё смешанные чувства. Она заворожено смотрела прямо на девственное отверстие уретры Тома, откуда, казалось, безостановочно выплёскивались всё новые и новые порции заветной жидкости, а чуть позже стала улыбаться, и даже засмеялась тихим и приятным смехом женского умиления.
Был ли это нервный смех от такого постыдного поступка или, наоборот, чувство радости никто не знал. Единственное, что чётко ощутила и поняла мать в тот момент, это то, что преграда между ней и сыном оказалась сломана, и что она безумно хочет своё чадо, хочет почувствовать его плоть внутри себя каждой клеточкой своего организма.
- Боже, это твоя сперма Том! Ты кончил на меня! Мой собственный сын!- словно с радостью воскликнула Джейн.
Она с нервной улыбкою смотрела то на Тома, то на свою грудь и своё платье, и новое постыдное, но такое приятное и острое чувство охватило её.
Вся стекавшая вниз сперма попадала в открытую ложбинку, откуда просачивалась куда-то внутрь между двумя крупными грудями. Платье было безнадёжно испачкано и, скорее всего, испорчено.
Запах эякулята, напоминающий сырые каштаны, медленно распространился по амбару. Этот давно забытый аромат мужского семени резко бил в нос возбужденной зрелой женщине, многократно усиливая это состояние.
