случая в амбаре наконец произошло то, что навсегда перевернуло отношения матери и сына.
И началось это где-то в два часа по полудню, когда Том, как обычно заканчивавший чистить конюшню в это время, вернулся домой.
Вспотевший, он зашёл на кухню и открыл холодильник.
- Ма-а-ам! А где молоко? Не могу найти.
- На нижней полке, в глубине холодильника, - отвечала она, входя на кухню.
- Спасибо, - ответил Том, не замечая свою мать.
Но через несколько секунд, повернувшись в её сторону, он слегка оторопел.
Перед ним стояла красивая женщина, одетая в длинное до пола чёрное платье на бретельках, и слегка улыбалась.
- Ого..., - вымолвил сын с приоткрытым от удивления ртом.
- Что? Хорошо выгляжу? - так же улыбаясь спросила мать.
Внимательнее рассмотрев свою маму, которую он не привык видеть в таком обличии и которую он не сразу узнал, Том почувствовал сильный нервный импульс, ударивший куда-то в головку полового члена. И этому была причина.
Блёстки, покрывавшие почти всё платье, переливаясь, сверкали в дневном свете; глубокий вырез неприлично открывал ложбинку между полными грудями, а зауженная талия платья только подчёркивала широту материнских бёдер. Открытые чёрные туфли на каблуках показывали всю прелесть нежных, хорошо ухоженных и накрашенных в красный цвет женских пальчиков Джейн.
- Просто потрясающе, ма..., - выдохнул Том.
- Помнишь моего старого приятеля по школе Боба? Он пригласил меня сегодня на вечер в ресторан. Думаю, ты не будешь против, - говорила Джейн, приглаживая свои красивые, тёмные распущенные до плеч мягкие волосы и причмокивая только что накрашенными губами.
- Кончено нет, мам, - ответил сын, и почувствовал, как волна ревности начинает разъедать его изнутри.
Конечно, Том понимал, что с этой фермой у матери никогда не будет нормальной личной жизни, и отпустить её на один вечер в город было бы совершенно нормально, но что-то внутри его души сильно противилось этому. Представив, как незнакомый мужчина будет лапать его мать, Том испытал неприятное чувство, которое даже немного выразилось на его лице.
Джейн интуитивно уловила это состояние сына и поспешно, как будто оправдываясь, сказала:
- Не волнуйся, я вернусь завтра утром.
Потрепав сына по щечке, она словно ощутила ревность сына, и это слегка расстроило её. Однако разум, подсказывавший ей последние дни, что слишком близкая связь с сыном может плохо повлиять на него самого, и что глупо обижаться на его недоверие, возобладал над чувствами.
Джейн не могла допустить, чтобы объектом её неудовлетворенных похотливых желаний стал собственный сын, поэтому с радостью откликнулась на предложение Боба.
Чмокнув на прощание мать, Том почувствовал запашистый аромат духов, который создавал вокруг неё благоухающий ареол. Жар её тела, приятный женский парфюм и соблазнительное платье заставили напрячься молодую плоть в штанах Тома. Благо, что к этому времени Джейн уже ушла и не видела своего сына, стоящим посреди кухни с оттопыренными штанами.
"Вот идиот, ревную собственную мать!" - думал юноша, глядя на свой стояк....
...Вечером этого же дня произошло неожиданное. Том, сидевший на крыльце дома, заметил собственную мать. Она, понурив голову и как будто всхлипывая шла в своём чёрном блестящем платье к амбару.
- Мам? Ты вернулась, мам? Что случилось?
Но мать не отозвалась, а, продолжив идти, неспешно вошла в амбар. Сердце сына почуяло неладное, и Том с тревогой в душе бросился к амбару.
Войдя внутрь, он увидел, как его мать, согнувшись вперед, сидит на высоком брикете соломы и, закрыв лицо руками, тихо плачет.
Жалость и растерянность охватили Тома, который подбежал ближе к Джейн.
- Мам, ты чего? Почему ты так рано вернулась? Что произошло?
- Представляешь,...этот негодяй....забыл про меня и не пришёл на встречу..., - всхлипывая, с тяжестью сказала мать.
Чувство некой радости и одновременно боли овладели сердцем Тома. Он сел рядом с матерью, крепко обнял её за плечи и стал успокаивать, нашёптывая ласковые, убаюкивающие слова.
Джейн с трудом затихала, рассказывая вслух сквозь слёзы произошедшее с ней. Выяснилось, что Боб внезапно передумал встречаться, сказав ей, что сильно ошибался и что вряд ли захочет видеть её снова.
- Мамочка, милая, успокойся, не плачь...всё пройдёт, - говорил сын, сильно трепля её по голому плечу и прижимая к себе.
Наконец мать немного успокоилась и, убрав руки от лица, посмотрела на Тома. На чуть нарумяненных красивых щёках этой женщины были видны большие и мокрые, слегка смешанные с тёмной тушью следы, идущие от глаз.
- Неужели я никому не нравлюсь? Почему так складывается моя жизнь? - сказала она дрожащим голосом и отвернулась, а глаза снова стали намокать.
Сердце сына при виде заплаканного лица матери болезненно сжалось, ему захотелось во что бы то ни стало защитить, успокоить, приласкать её, только бы она больше никогда не плакала.
- Мам, что ты такое говоришь? Не верь никому! Ты у меня самая лучшая, самая красивая, - с волнением говорил Том, крепко целуя материну щёку снова и снова, - ты, правда, очень красивая женщина...
Во время поцелуев сын сильнее ощутил жар материного тела, запах её духов и лёгкое щекотание её мягких, шелковистых волос. Том не помышлял ни о чём плохом или грязном в эту секунду, он просто хотел, чтобы мама успокоилась в его объятиях.
- Ох,...спасибо,...спасибо, дорогой, - сказала Джейн, и искренняя улыбка просияла на её лице, что мгновенно обрадовало Тома, - иди сюда, Томми...
Когда Джейн, повернувшись и обняв сына, взаимно ответила ему своими горячими поцелуями в его щёку и несколько раз случайно даже в область губ, он, к своему страху, почувствовал жгучее непреодолимое желание более тесной близости со своей матерью.
Тёплые прикосновения матери и приятный вкус женской помады, нечаянно оставленной на губах юноши, дали импульс для возникновения спонтанных похотливых мыслей в его голове.
Джейн, преисполненная необычайным теплом со стороны сына, не хотела отпускать его и покидать его объятия.
- Как хорошо, что ты у меня есть, - сказала она, прижавшись ближе к сыну и склонив свою голову ему на грудь, - не могу представить жизнь без тебя.
Том инстинктивно одной рукой обнял мать за талию, а второй стал ласкать её по голове, гладя тёмные и пышные волосы. Жар материного зрелого тела, запах её шелковистых волос и духов, а также близкий вид ложбинки между грудями, которая теперь стала ему очень хорошо видна из большого выреза платья, зародили уже знакомое сладострастное чувство в теле сына.
Он тут же вспомнил, как мастурбировал здесь в амбаре, думая о матери, и почувствовал сильный прилив крови внизу живота. Пенис Тома стал медленно наливаться, тело начало как будто слабеть.
- Томми, помнишь, как ты в детстве обещал мне...обещал, - замялась Джейн, пытаясь вспомнить его слова.
- Обещал, что всегда буду рядом....
- Да..., то есть нет. Ты обещал, что женишься на мне, - вспомнила мать и тихонько засмеялась, заставляя краснеть и так взволнованного сына.
Том чувствовал, как его неконтролируемая плоть уже сильно увеличилась в размерах и вот-вот начнёт выпирать из штанов. "Не дай Бог, она это увидит! Ей сейчас и так плохо", - думал сын, но почему-то подсознательно неимоверно хотел, чтобы мать увидела его возбужденный член.
- Ну что, ты женишься на мне, раз я тебе так нравлюсь, а другим нет? - шутя, спрашивала Джейн.
- Знаешь, мам, может пойдём в дом? Что здесь сидеть в неуютном амбаре? - сказал сын, неожиданно вставая с места, с ноткой смятения в голосе.
Он надеялся встать вместе с матерью и пойти домой, что могло бы быть спасением от надвигавшегося стыда. Однако Джейн так не хотела его отпускать, что, когда сын быстро привстал, она не растерялась и сильно обхватила его руками за бёдра, прижав свою голову теперь уже к его животу.
- Пожалуйста, Томми, не уходи. Побудь ещё немного со мной. Я тебя так люблю...
Мать, прильнувшая к нагретому животу сына, правой щекой невольно почувствовала через ткань штанов пока ещё мягкотелый ствол его пениса. Мгновенно состояние её отчаяния и обиды стало затмевать старое чувство - чувство приятного покалывания внизу живота. Перед Джейн моментально всплыл тот бесстыдный образ мастурбирующего сына.
Бедному Тому ничего не оставалось, как просто стоять перед прицепившейся матерью, гладить её по голове, ощущая её жаркое дыхание
