чудика сходить к тебе в офис. Я ж ни телефона твоего не знаю, ни квартиры... -Игорь, маленький мой, - во мне уже вовсю разворачивалось позабытое давно чувство жалости, - хорошо, что позвал меня... я ничего не понял сначала - как это ты можешь быть в больнице, вот, купил всяких тут штук по дороге...Дрожащими руками я путался в пластиковых пакетах, вынимал апельсины, бананы, яблоки, минеральную воду, выкладывал всё это на тумбочку. Игорь от моих бессвязных слов и дрожащих рук совсем потерялся.-Деня, да я... ты что ж... зачем всё это? -Игорёк, мальчик, деточка, кушай, я побуду здесь, - вполголоса бормотал я, чувствуя, что напоминаю старую бабульку, причитающую над сиротой.Игорь, видимо, ошалел окончательно. Он взял банан, пихнул его нечищеным в рот, потом отложил, схватил яблоко, куснул его, тоже отложил в сторону. Потом, сжав зубы, сел на кровати, рукой притянул мою голову и поцеловал меня в щёку. -Деня, не могу я больше тут, - шепнул на ухо, - ты же можешь меня увезти на машине, вечером? Парень произнес это просительно и жалобно.Я обалдело сидел на табуретке, щека после губ Игорька запылала.-Игорь, если хочешь, я поговорю с врачами, заберу тебя, но только это не дело - убегать из больницы не долечившись. И куда везти тебя?-В квартиру, знаешь хрущовку, два дома от твоего? Там я комнату снимаю, там и отлежусь. А здесь только потолок разглядывать.Мы совсем забыли о других пациентах палаты. На соседних койках беспокойно захрюкали бомжеватого вида мужики.-Игорь, я приеду сегодня вечером.Поднявшись со стула, двинулся к заведующему отделением - Василию Карповичу Гуськову, честному старику, преподававшему нам травматологию.Как и ожидалось, больница с великой радостью спихнула пациента на мои руки, взяв предварительно расписку о снятии всякой ответственности с персонала отделения. Игорь быстренько накарябал подпись, медленными шагами направился к выходу. В джипе я устроил его полулёжа на переднее сиденье.-Деня, спасибо. Извини, что привязался к тебе, но уж сил не было лежать.-Поехали, - сказал я. - Там посмотрим, как лечить тебя.Джип рассекал лужи, как и в первую нашу встречу.-Вот что, герой, - веско произнёс я, - мы сейчас едем ко мне, я уступаю тебе свою кровать, сам ложусь на диван, предварительно ты моешься, переодеваешься в чистое и лежишь у меня сколько будет надо. Кормить тебя буду трижды в день, обеспечу видеофильмами, в общем, поболеешь цивильно.Парень уставился на меня широко открытыми глазами. Я видел в зеркальце, как Игорь разинул рот, закрыл его, шмыгнул носом. Потом вдруг скривился, кулаками стал вытирать побежавшие слёзы.-Хватит, Игорь, плакать, - серьёзно и мрачно произнёс я, - а то сегодня ты весь лимит взрослого мужика на слёзы исчерпаешь.Парень отвернулся и молчал всю оставшуюся дорогу до моего дома.Нет нужды описывать дальнейшее. Через час чистый и сияющий, как екатерининский рубль Игорь лежал на моей широкой кровати, опершись на две большие подушки, наряженные в наволочки с изображением леопарда (качество ткани - банального ситца - низкое, но я люблю оригинальность). Укрытый огромным одеялом, он блаженно пялился в телевизор и не переставая повторял...-Книг у тебя, Данилка, книг! Вот ты почему такой умный!-А ты значит тупой?-Я-то? Я вообще дурак! Мне и в детдоме говорили... "Тебя надо в школу для дебилов".Оригинальная педагогика.Через неделю все повязки с Игоря были сняты, сам он залоснился от мясной пищи и сгущённого молока, которое поглощал по банке в день. А через десять дней сказал...-Данилка, я твой должник. Всё до копейки отдам!-Ты считал копейки, что ли?-Нет! Не считал! Сколько скажешь - столько и верну денег!Я решил пресечь дискуссию в самом начале.-Вот что, товарищ мой. Я, во-первых, нормальный человек и брать деньги за дружескую помощь не буду. Во-вторых, я не нуждаюсь в деньгах - по крайней мере, сейчас. В-третьих, опять же по-дружески предлагаю тебе переехать ко мне. С меня пища, с тебя оплата моей квартиры. Водить баб не разрешу. Колбасись с ними в сторожке на своём рабочем месте.Лицо Игоря вытянулось, глаза вытаращились, бобрик вздыбился.-Ты серьёзно? Ты... ты серь-ёз-но?-Я серьёзно. Я вообще шучу плоско и редко.-Да зачем я тебе, Даниил? Я бомж! А ты вон какой парень!-Какой я парень?-Крутой, обеспеченный! На что я сдался тебе? Я говорю-то коряво, а в книге вижу фигу! У меня голова пустая совсем!-Не твоё горе - твоя голова, - мрачно и веско сказал я. - А вот твою болтовню о бомже, фиге и книге прощаю тебе на первый раз. Не твоё дело также и моё образование, и моя работа. От книг человек, кстати, не умнеет. Ум - он или есть, или его нет. Я хочу, чтобы у меня был друг и товарищ, а поэтому предлагаю тебе дружбу и помощь. Надо будет - попрошу помощи у тебя.-Данил, прости. Если ты предлагаешь мне дружбу - я согласен. Я встану на ноги и сделаю для тебя много всего хорошего. Насчёт баб не волнуйся - я могу терпеть сколько угодно.-Значит, решено. Переноси свои тряпки, а завтра идём на рабочие места.Вот так устроилась жизнь. Я вертелся на своей нетворческой работе, выдавливая деньги из худосочных контрактов, Игорь сторожил лиловые тазы сутки через трое, в остальное время собирал мебель и изредка сопровождал какого-то авторитета на разборки. "Я это дело брошу", - говорил он, "только не сразу, я всё-таки должен ему". "Бог с тобой", - думал я, " все кругом участвуют в разборках".Когда Игорь дежурил ночью, я спал на кровати, а когда он приходил вечером - я перемещался на диван. Всё-таки Игорь помассивней, и места ему надо больше.Ночами я лежал на спине прямо, как аршин. Возникающее возбуждение гасил усилием воли, зажигал лампочку над изголовьем и читал сонеты Петрарки и вообще классику. Я люблю строгий стиль Ибсена, искания Толстого, женственность Цветаевой, страсть Саади. Я вообще преклоняюсь перед гениями слова! Вот только сам не способен к сочинительству.Игорь приходил вечером, принося с собой хлеб, картофель, мясо с базара, переодевался в домашний спортивный костюм, вываливал кучу каких-то деталей на пол и долго с ними возился, потом шёл в душ, ложился в кровать, ставил видеокассету и смотрел очередной боевик. Впрочем, часто я видел у него в руках газету "СПИД - Инфо", газету о чудесах и приключениях, однажды даже "Библию для маленьких". Я молчал - нельзя же, в конце концов, указывать 22-х летнему лосю, что надо читать.Я не мог понять, как такой качок обходится без секса. В больнице я взял лабораторные анализы мочи и крови Игорька. Чисто как свежий снег! Никаких антител в крови - ни к трепонеме сифилиса, ни к гарднереллам, ни к вирусам гепатитов. Стало быть, никакого контакта с инфекцией не было.Игорь всегда теперь заворачивался в полотенце, и я не мог понять, возбуждён ли его член. Может, он у него вообще не принимает боевого положения? Уж не контузили ли его в этих самых ВДВ? Я терялся в догадках. Но я всё же врач, и знаю - у каждого может быть тайна, а если надо - человек должен сам попросить о помощи. Но Игорь молчал. Наше с ним соглашение выполнял беспрекословно - в конце месяца оплачивал квартиру, телефон, газ, а также давал мне три тысячи на расходы. По моим расчётам, оставалась у него еле-еле тысяча. Впрочем, он был неприхотлив в одежде и таскал всё ту же коричневую кожаную куртку, изрядно потерявшую блеск.Я занудно - любопытен, а потому потихоньку покупал кассеты с порнографией, грудастыми бабами, подкладывая их на стойку к остальным кассетам. Я надеялся, что Гоша наткнётся на них и хоть раз проявит свой интерес (или отсутствие такового). И однажды кассета с бабами попалась ему в руки. "Пент-ха-ус",- шёпотом прочитал он название и вдвинул кассету в видик. Смотрел всю от начала до конца, потом выключил, повернулся набок и уснул сном праведника."Ну и парень, ну и кремень", - твердил я про себя. "Какой-то кусок льда, а не самец человека".В тот день лил дождь как из ведра, ноябрьская погода была просто омерзительна. Отопление никак не могло довести температуру в моей квартире до восемнадцати градусов. Сыро, промозгло. Мы лежим на своих ложах, кутаясь в ватные одеяла. Я наслаждаюсь "Смертью Тициана" Гуго Гофмансталя, а мой квартирант и визави глядит американскую пакостную киноподелку - грубую дешевку, приторно-блевотную,
