почти так же, как там, в роще… может, он "голубой"?
Что он, собственно, про себя знает? "Голубой", "неголубой"… пацаны нередко на тему эту говорят, но говорят они каждый раз так, как это положено: или насмешливо, или вскользь, один одного подкалывая… и Мишка - как всё пацаны… чем он, Мишка, от всех пацанов отличается? Ничем… наслушался всякой поебени, а тут - Артём… подвернулся случай, и Мишка, до того об этом не думавший, вмиг возбудился - "поплыл"… черт знает что! И потом… кровать под Мишкой чуть слышно поскрипывает: размышляя, Мишка привычно двигает полусогнутой в локте рукой… он сказал Артему, что он не дрочит, а ведь это не так, - дрочит он, еще как дрочит! Уже года четыре этим занимается… раньше он делал это от случая к случаю, а в последнее время - в последний год - дрочит он с регулярностью раз в два дня… а бывает, что и каждый день, - всякое бывает… онанизм это?
Онанизм… ну, то есть, онанизм - когда дрочишь себе сам… а когда дрочит тебе кто-то другой? Стыдно это… или не стыдно? Мишке никто никогда не дрочил, и вдруг - на тебе! - этот Артём… Трусы на Мишке приспущены - он лежит на спине, глядя перед собой в смутно белеющий потолок, а рука его, между тем, ходит ходуном… и приятно всё это Мишке, и сладко, и странно, и непонятно - всё одновременно! Потому что дальше…
Да, дальше… удерживая одной рукой извивающегося Мишку за грудь - прижимая его к себе, Артём другой рукой бесстыдно скользнул по Мишкиному животу вниз, к паху, и ладонь его растопыренными пальцами цепко впечаталась в то место, где у Мишки уже бугрилось, - стиснув через плавки быстро напрягающийся Мишкин член, Артём возбужденно засмеялся, обдавая Мишкино ухо горячим дыханием…
"чего ты ломаешься?" - вот что сказал-прошептал Артём! Как будто он, Мишка, всем до этого давал-подставлял, а здесь вдруг - заупрямился… "чего ты ломаешься?" - ну, бля, спросил! Словно он, Мишка, голубой… "не онанист, не голубой… может, ты вообще не человек?" - это Артём над ним, над Мишкой, так прикололся, словно он, Мишка, недоделанный… умный, бля, какой! Его б самого… самого бы кто-нибудь зажал, и - стояком по жопе… - Мишка, ритмично двигая рукой, мысленно воссоздаёт то странное ощущение приятности, что невольно испытывал он, когда Артём, лапая его напряженный член, тёрся своим возбуждённо твёрдым члено
м о его, Мишкины, ягодицы… "в попку… в попочку… хочешь? Это - кайф… нормальный кайф! Пойдём… отойдём немного, и ты сам… сам всё узнаешь. На словах это никак не объяснишь - это надо попробовать…"
- звучит в Мишкиных ушах голос Артёма… "ну… чего ты боишься? Идём…" - жаркий, сбивающий с толку голос беззвучно звучит в ночной темноте, и Мишка, сладко содрогаясь, невольно сжимает, с силой стискивает свои булочки… А ведь был момент, когда он, Мишка, хотел уже закричать - хотел позвать пацанов на помощь… ну, и что он закричал бы? "Помогите! Насилуют!" - это, что ли, он закричал бы? Пацаны, услышь они такое, вмиг бы прибежали - посмотреть, кто и куда его, Мишку, насилует… этот Артём, закричи он такое, сразу бы испарился, исчез бы в кустах, и остался бы Мишка - жертва несвершившегося изнасилования - стоять один-одинёшенек посреди кустов со своим вздыбленным стояком… типа: ну, и кто же кого здесь насиловал?
Пружины матраса под Мишкой, лежащим на спине, чуть слышно поскрипывают, - приоткрыв рот, Мишка снуёт вверх-вниз кулаком, снова и снова прокручивая в голове фрагменты дневного происшествия: как Артём его лапал-тискал… как дрочил ему член, называя эту дрочку "предварительной игрой"… как тёрся, с силой вжимаясь, напряженно горячим членом по ягодицам… "Ну, чего ты… чего ты боишься? Или ты что - думаешь, что другие пацаны так не делают? Делают… ещё как делают! Это же кайф… удовольствие! А ты…" - слышится Мишке голос Артёма, и Мишка, судорожно сжимая, стискивая ягодицы, невольно убыстряет темп… "пойдём - отойдем чуть дальше, и… один раз - не педераст… пойдём!" - словно наяву, отчетливо звучит в Мишкиных ушах голос Артёма, и Мишка, конвульсивно дёргая коленями, пытается представить, что было бы, если б он с Артёмом - за Артёмом - пошел бы… а ведь пошел бы, стопудово пошел бы, если б не Юрчик - не внезапный его голос: "Ми-и-и-и-ха! Ты где?" Знал бы этот Юрчик…
Но в том-то и дело, что никто ничего не знал… и - никто ничего не узнал: выйдя из рощи, Мишка ещё какое-то время постоял на берегу, приводя в порядок свои чувства-мысли, и только потом, пугая лягушек, двинулся вдоль берега к тому месту, где, вздымая фонтаны радужных брызг, весело бесились в воде пацаны; подходя к месту купания, Мишка первым делом всмотрелся в компанию парней, пьющих пиво: оказалось, что Артём уже сидит на берегу, в кругу своих сверстников-приятелей, держа в руке одноразовый стаканчик с пивом, - подходя к месту купания, Мишка на какой-то миг внутренне напрягся, но никто на него, на Мишку, не обратил ни малейшего внимания, и Мишка, невольно покосившись на Артёма - встретившись с Артёмом взглядом, без разгона сиганул в воду… а Юрчику, другу-однокласснику, он потом сказал, что ходил-гулял вдоль берега - охотился на жаб… только и всего!
Откуда было Мишке знать, что точно так же, если не больше, при его появлении напрягся Артём… как не знал он и того, что Артём, исчезнув в кустах, первым делом рванул в сторону - отбежал, продираясь сквозь ветви молодняка, метров на сто, но сзади, за спиной, никто ничего не кричал, не бежал следом, и углубляться в рощу дальше было бессмысленно, - чутко вслушиваясь в тишину, Артём пару минут стоял, не двигаясь, затаив дыхание, но, кроме щебета птиц, никаких других звуков ухо не улавливало, и Артём, большим пальцем левой руки оттянув резинку плавок вниз, под яйца, ладонью правой руки с наслаждением сжал, стиснул в кулаке багрово залупившийся член… возбуждение, бушевавшее в теле Артёма, требовало безотлагательного выхода, - сунув кисть левой руки себе под яйца, пританцовывая от наслаждения, Артём стремительно задвигал, зашустрил кулаком руки правой, одновременно массируя указательным пальцем руки левой собственное очко… собственно, никаких "картинок", обостряющих чувственность, в
озбуждённому Артёму не требовалось, - возбуждение Артёма было такой силы, что на то, чтоб достичь оргазма, ему хватило буквально тридцати секунд: сперма, облегчая яйца, брызнула на зелёную листву молодого дерева, и Артём, стиснув от сладости ягодицы, на секунду замер, глядя, как сперма глянцем покрыла сразу несколько листьев… конечно, кулак не дырочка, не жаром обжигающее Михино очко, и всё равно… всё равно это был кайф - охуительный кайф! Но смаковать всё это было некогда - время шло буквально на секунды, и уже в следующее мгновение Артём торопливо вытирал ладонью головку члена, чутко вслушиваясь в самые незначительные звуки… а ещё через пару минут, сделав точно так же, как и Мишка, небольшой крюк, но только в другую сторону, Артём неспешно вышел из кустов, секунду-другую постоял, щурясь на солнце, и, не глядя по сторонам, ленивой походкой направился к парням - своим приятелям… откуда было всё это Мишке знать?
Пружины под Мишкой чуть слышно поскрипывают… понятно, что про то, как Артём, едва исчезнув в кустах, первым делом вручную разрядился, Мишка не знает, и знать он об этом не может, - всё быстрее двигая рукой, Мишка, лежащий в темноте, пытается представить, что было бы, если б не голос Юрчика, прозвучавший как гром среди ясного неба…
Да, что было бы? "Давай… отойдём чуть дальше, и…" - вот оно, самое интересное! То, что могло бы быть дальше… "это кайф - нормальный кайф…" - беззвучно звучат в темноте - в ушах Мишки - слова Артёма… значит, - думает Мишка, сладострастно двигая рукой, - он это пробовал, если так говорит… пробовал - трахался с пацанами… в жопу трахался - ебал пацанов… и там, в роще, он точно так же хотел с ним, с Мишкой: "пойдём - отойдем чуть дальше, и… один раз - не педераст…" Один раз… а вот хуй вам всем! - неожиданно думает Мишка, сам не зная, кто эти "все" Очко у Мишки, как это всегда бывает во время дрочки, щекотливой сладостью покалывает, сладко зудит, но теперь этот зуд приобретает совершенно новое - дополнительное - значение, - мысль приходит внезапно, и Мишка, не прекращая дрочить, изнемогая от нарастающего наслаждения, как-то вдруг совершенно отчетливо и ясно думает, что завтра…
Завтра он, Мишка, всё проверит… всё-всё он завтра проверит! Снова он будет на речке - вместе со всеми, и если там будет Артём… если на речке будет Артём, то он, Мишка, снова пойдёт в рощу - снова на то место… один раз - не педераст… один раз… хуй вам всем! Больше Мишка ни о чём подумать не успевает - сладчайший оргазм пронизывает всё его тело, и Мишка, невольно выгибаясь - подавая бёдра чуть вверх, с силой сжимает, стискивает ягодицы, - капля горячей спермы, вылетев из члена - подлетев вверх, шлёпается Мишке на живот… сердце у Мишки колотится, и между ног всё полыхает, плавится от наслаждения, словно там, между ног, в туго сжатой дырочке, только что рванула-взорвалась термоядерная бомба…
А ещё через десять минут, обтерев живот носовым платком, Мишка натягивает трусы и, вновь ложась на спину, снова думает о дневном происшествии - о себе и об Артёме, и ему уже не кажется всё это чем-то запредельным; наоборот, Мишке кажется, что ничего особенного там, в роще, не было… если нормально всё это воспринимать, то - какие могут быть проблемы? Можно попробовать… можно не пробовать… какая, блин, разница? "Голубой", "неголубой"… всё это лишь слова, и - не более того! Главное: в кайф это всё или нет… а как узнать об этом, не попробовав? Никогда… никогда не узнаешь наверняка, если сам всё это… сам не попробуешь… завтра, - думает Мишка, уже засыпая, - завтра, быть может, я всё узнаю…
--------------------------------------------------------------
Pavel Beloglinsky: ПЛОТСКИЕ ЖЕЛАНИЯ. - Final edition: 2007-11-24.
