Артёма… влипли! Влипли, блин! Влипли! Именно так - не "влип", а "влипли" - лихорадочно думает Мишка, непроизвольно объединяя себя с Артёмом… "влипли, блин, влипли!" - думает Мишка, словно они, Артём и он, тайные сообщники, застигнутые врасплох…
- Ми-и-ха! - вновь раздаётся тот же самый голос; Юрчик, одноклассник и друг, где-то совсем рядом, и - достаточно просто что-либо крикнуть в ответ, достаточно крикнуть "я здесь", как Артёма тут же в одно мгновение смоет этим ничего не значащим криком прочь, но… затаив дыхание, Мишка не отзывается. Да и как отзовёшься, если член стоит несгибаемым колом?! Это во-первых. А во-вторых…
- Короче! - Артём, одной рукой прижимая колом торчащие плавки к ноге, ладонью другой руки касается Мишкиной ягодицы. - Ты подумай… понял? Ничего в этом страшного нет… и позорного нет ничего… кайф это! Понял? Кайф… - Артём шепчет всё это торопливо, четко проговаривая выдыхаемые слова, и вновь голос его звучит уверенно и энергично. - Подумай… хорошо подумай, о чём я тебе говорю… и - молчи, не будь дураком! Понял? Никому ни слова - ты меня не видел…
Артём хочет добавить, что они ещё встретятся, обязательно встретятся, но отчетливо слышно, как хрустит совсем близко ветка, а значит - на счету каждая секунда, и Артём, ободряюще скользнув ладонью по круглой Мишкиной заднице, ничего не добавляя, бесшумно исчезает в густой заросли молодняка… у Мишки стучит, колотится сердце, - секунду-другую Мишка стоит неподвижно, чутко вслушиваясь в тишину, не зная, что ему делать - как быть, затем, резко повернувшись, не обращая внимания на колом бугрящиеся плавки, он точно так же делает шаг в сторону, и… ещё секунда, и - высоко поднимая ноги, ловко лавируя гибким телом между сочно зеленеющими ветками молодняка, Мишка стремительно улепётывает прочь от того места, где ещё минуту назад его, изрядно возбуждённого, зажимал-тискал возбуждённый Артём, на все лады уговаривая подставить зад…
И ведь что интересно: Мишка, "разогретый" Артёмом, уже готов был… готов был согласиться, и если б не Юрчик - не одноклассник-друг… ну, блин, дела! Ещё бы две-три минуты, и… Мишка, бесшумно лавируя между ветками молодняка, улепётывает прочь - и от Юрчика, который, сам того не ведая, вписался в это происшествие своим внезапно раздавшимся голосом, и от Артёма, который его, Мишку, чуть не трахнул… конечно, "чуть" не считается, и всё равно… всё равно - дела!.. Ветки деревьев то и дело стегают Мишку по рукам, но Мишка на это не обращает внимания: его задача - как можно дальше оказаться от того места, где его, возбужденного, зажимал Артём и где их за этим занятием чуть не застукал Юрчик… вот где было бы дело! Если б Юрчик не голосом себя обозначил, а молча б раздвинул кусты… Наконец, не слыша за спиной погони, Мишка замедляет скорость… не трахнул его Артём - не успел… а ведь мог, мог он это сделать… ещё как мог! - засадил бы в очко, благо Мишка уже почти что готов был очко подставит ь… и - что было б тогда? Артём утверждал, что это - кайф… может, и кайф… а может, совсем наоборот… как судить о том, что не пробовал?
Мишка, пробираясь через кусты, умышленно делает небольшой крюк вправо, чтобы выйти к реке метрах в трёхстах от того места, где пацаны, ни о чем не зная, весело бесятся в воде и где парни, сидящие чуть в стороне, неспешно цедят из пластмассовых стаканов пиво… да, всё правильно: он вернётся назад берегом реки - так, как будто в рощу он даже не заходил… Член Мишки, между тем, утрачивает твёрдость - член вновь превращается в эластично послушный аккуратный валик, и Мишка, прежде чем выйти из рощи, привычно укладывает его полуобнажённой головкой вниз, - сунув руку в плавки, Мишка быстро приводит своё пацанячее хозяйство в обычное состояние, словно совсем… ну, то есть, совсем-совсем - вообще! - ничего не было.
Мишка выходит из рощи на берег, - солнце печет неимоверно, и воздух, несмотря на близость воды, пронизан зноем; большая лягушка, увидев Мишку, тут же прыгает в воду, но никуда не уплывает, а, вынырнув, нагло лупит на Мишку глупые глаза; на небе, от края до края, ни единого облачка, а само небо - голубое-голубое… словом, день как день - самый обычный день в череде других обычных дней бесконечного лета… скосив вниз глаза, Мишка невольно смотрит на свои плавки: плавки бугрятся, но бугрятся они так, как обычно, а значит - ничьего внимания привлечь не могут… ну, так что там, в роще, было? А ничего там не было! Ни-че-го.
А вечером того же дня, лежа в постели, Мишка вновь и вновь прокручивает перед мысленным взором дневное происшествие… словно кадры фильма, всплывают перед глазами "картинки": вот, накупавшись до икоты, он идёт рощу - идёт просто так, чтобы чуть отдохнуть от воды… вот неожиданно из кустов выходит этот парень - Артём… он, улыбаясь, спрашивает: "Что - заскучал? Ни одной, бля, девчонки… да?" - и при этом он смотрит как-то не так… внимательно смотрит - вот как… продолжая улыбаться, Артём вдруг говорит: "А ведь развлечься, если хочешь, можно и без них… если, конечно, не дурак" - и тут же уточняет-спрашивает: "Хочешь?" - одновременно с этим словом подходя к Мишке почти вплотную… так всё началось.
Мишка лежит на спине, приспустив трусы, глядя невидящими глазами в смутно белеющий потолок: перед глазами, сменяя друг друга, всплывают "картинки" дневного происшествия, а рука в это время привычно тискает возбуждённый член, - дрочить перед сном - кайф, и Мишка так делает довольно часто, представляя при этом знакомых девчонок, но теперь - случай особый: дрочит Мишка едва ли не каждый день, а чтоб его лапали-зажимали, чтоб уговаривали в жопу дать - это впервые… и Мишка, чуть заметно двигая рукой, нетерпеливо крутит свой "фильм" дальше: итак, спросив, хочет ли Мишка развлечься, Артём подошел к нему почти вплотную… ну, то есть, близко-близко; на Артёме были узкие тёмно-синие плавки, и Мишка краем глаза, ещё когда Артём только-только вышел из кустов, успел заметить, что плавки спереди бугрятся как-то излишне сильно - так, как это бывает при начинающемся стояке… подошел он, значит… подошел, и - не успел Мишка ничего ответить, как Артём, неожиданно обхватив его, Мишку, поперёк груди, рывком прижал его к себе… да, всё было именно так, - никакого повода - ни прямого, ни косвенного - Мишка Артёму не подавал, и тем не менее… тем не менее, Артём почему-то вообразил, что Мишка, стоящий перед ним, хочет развлечься, причем… не просто развлечься, а развлечься "по-голубому",- обхватив Мишку поперёк груди, Артём уверенно прижал его к себе…
Испугался ли Мишка? Конечно, испугался… точнее, не столько испугался, сколько удивился, - ещё до конца не понимая, что за развлечение ему предлагается, Мишка тут же рванулся из рук Артёма, инстинктивно задёргался, закрутил задом, пытаясь вырваться… но - без особого труда удерживая извивающегося Мишку за грудь, Артём с силой вдавился в его задницу твёрдым пахом, губы Артёма скользнули сверху вниз по Мишкиной шее, и только тут, через плавки почувствовав на своих ягодицах давящую твёрдость чужого стояка, а на шее ощутив горячее, странно возбуждающее дыхание, Мишка вдруг как-то мгновенно и вместе с тем со всей очевидной определённостью осознал-понял, ч т о и м е н н о этот Артём от него, от Мишки, хочет - какое он предлагает развлечение… понял это Мишка, со всей очевидностью понял, и - странное дело! - на него, на Мишку, это вдруг подействовало возбуждающе… не в смысле, что он захотел - в один миг загорелся желанием - Артёму дать, а в том смысле, что он, Мишка, почувствовал, как член его в плавках внезапно встрепенулся и, вопреки желанию, то есть сам по себе, независимо от Мишкиных чувств и мыслей, стал стремительно подниматься, наливаясь горячей твёрдостью… вот что было и странно, и стыдно, и страшно, и приятно, и вместе с тем - удивительно, - всё одновременно! А дальше…
Лёжа в постели, Мишка чуть заметно двигает правой рукой, отчего пружины матраса под ним едва слышно поскрипывают, - восстанавливая в памяти все мельчайшие подробности дневного происшествия, Мишка одновременно дрочит - привычно гоняет кулаком вдоль напряженно твёрдого ствола, и это совмещение занятий отдаётся в Мишкином теле жаркой звенящей сладостью…
