ты смотришься куда лучше!
- Вот как? Ну, давай, фоткай! – приосанилась она, кокетливо отставляя ножку, - Кстати, знаешь, почему я сегодня в цехе чуть не задохлась?
- Ну? – спросил я, наводя резкость.
- Да это Валька наша, уборщица, мыла вчера полы, и нечаянно скинула мой противогаз в ведро. Никому не сказала, сумку отжала и на стеллаж поставила. А коробка-то у противогаза отсырела, вот воздух через нее потом и не проходил! – тут она не выдержала и звонко засмеялась, - Валька так извинялась! А я-то еще думала, чего ж дышать-то так тяжело?
Иными словами, пока я беззастенчиво пялился на ее жопу, она молча сходила с ума от удушья, продолжая при этом работать, пока не свалилась без чувств. И все из-за какой-то дуры-уборщицы. А потом явился главспец, и этот ужас начался заново... Как она вообще осталась в живых, когда с одной стороны у нее был наполненный ядом вонючий реактор, с другой – грозящий репрессиями Галимзян, а на ней – только халатик, трусики и противогаз, в котором невозможно дышать?! С моей точки зрения ничего смешного тут не было вовсе, вспомнить только, какое у нее было лицо, когда я стянул с него маску. Краше в гроб кладут. А теперь вот, хохочет, как ни в чем не бывало. И даже зла на ту дуру-уборщицу не держит. Вот это девчонка! Просто супер.
- Знаешь, ты меня тогда здорово напугала!
- Да я сама испугалась, если честно. Вдруг такая слабость накатила, перед глазами круги черные пошли... Потом хлоп, лежу на полу, в ушах звенит, в глазах темно. Мамочка, думаю, где это я? И тут меня кто-то как шлепнет по попке!
Теперь уже настала очередь краснеть мне.
- Не обижайся, это я тебя так в чувство приводил. По щекам хлестать жалко было.
- А по заднице, значит, не жалко? – притворно надула губки Леночка, - Да ладно, все равно спасибо!
- На здоровье. Лена, один вопрос… Тебе не страшно здесь работать?
- Поначалу было немного, - призналась девушка, - А теперь привыкла. Зарплата хорошая, бесплатные путевки, пенсия в сорок пять…
- Ты что, серьезно рассчитываешь дожить здесь до пенсии?! – вырвалось у меня.
- Почему бы и нет? Другие-то работают. А у меня, между прочим, в школе пятерка по химии была.
- Ну и поступала бы в институт!
- Разве что заочно. У меня мама болеет…
И что же – теперь ты должна будешь всю жизнь добровольно возиться с химикалиями, дышать разной дрянью и падать в обмороки от удушья, чтобы в конечном итоге выйти на пенсию в сорок пять лет старухой-инвалидом, и тут же умереть от рака? Нет уж, моя девочка! Я заберу тебя отсюда, и чем скорее, тем лучше. Как насчет выйти за меня замуж? Да, даже о таких вещах мелькнула мысль… причем бредовой она мне ничуть не показалась.
- Лена, - тихо сказал я, беря ее за руку.
- Что, Сережа? – широко распахнула она свои огромные глаза.
- То самое…
Так состоялся наш первый поцелуй.
Ехать со мной в город она, правда, в тот раз отказалась, сказала, что в ближнем поселке живет и к маме торопится. Думаю, сказала правду… не похожа она была ни на блядь, ни на динамщицу, несмотря на привлекательную внешность и любовь к мини-юбкам. Да я и сам решил не торопить события. Короче, обменялись мы телефонами и договорились для начала пойти в субботу на пляж (из чего я сделал вывод, что постоянного парня у нее нет, иначе она вряд ли согласилась бы). Но тут меня срочно в командировку направили. А потом она куда-то пропала. В общем, так вышло, что больше мы с моей принцессой не виделись. А тот наш поцелуй так и остался последним…»
* * *
- Ну, что ж? Грустная, конечно, история... Но почему же – «боль на всю жизнь»?
Рассказчик тяжело вздохнул, и мне показалось, что в уголках его глаз блеснули слезы.
- Так ведь погибла она через неделю.
- Как???
- У них там авария произошла. Установка полыхнула. Почти все убежали, а она не успела. Ее так и нашли потом: в обугленном халатике и противогазе с перебитой трубкой. Маску от лица вместе с кожей пришлось отдирать. Это мне врач знакомый рассказывал, он сам там был… А я, бывало, как вспомню ее глаза, эти ямочки на щечках… да как представлю себе… Говорят, на похоронах гроб даже не открывали. А уж как ее родители убивались, это вообще страшное дело. Она ведь у них одна была.
- О, господи! – потрясенно воскликнул я, чувствуя, как невидимая рука сжимает и мое сердце.
- Естественно, никаких подробностей поначалу сообщали, - продолжал мой попутчик, - Мы в газете так и напечатали – мол, на заводе был пожар, но жертв и угрозы населению нет. Потом там все-таки признались, что жертвы были. Я даже их фамилии каким-то образом узнал – Павловский и Рябоконь. Ни имен, ни должностей. Ну, Павловский – бог с ним, а вот Рябоконь? Это ж фамилия моей Лены! Мне как ножом по сердцу резануло… правда, потом успокоил себя немного, вдруг, думаю, это какой-то ее родственник или однофамилец – одним словом, мужчина. Тоже, конечно, жалко, но все-таки… Звонил им, но никто трубку не брал. И только когда сообщили, что среди погибших девушка… вот тут и оборвалось у меня все внутри, и понял я, что больше своей Лены уже не увижу. Ее уж и похоронили к тому времени…
Сергей Владимирович прикрыл глаза и отрешенно замолчал. Я тоже молчал, да и что я мог сказать? Будь я трижды хохмач и циник, но когда разговор заходит о смерти, тут уж шутки в сторону.
- Давай, помянем ее, - неожиданно предложил он мне.
Выпили не чокаясь. Закусывать не стали. Потом он вдруг продолжил:
- И знаешь, что интересно? До этого случая жизнь у меня шла вкривь и вкось. Бился как рыба об лед, вкалывал, как проклятый, и все без толку. А потом вдруг все пошло, как по маслу! И в Москву переехал, и женился удачно, и почти сразу получил хорошую должность в крупной газете, несколько книг издал, дети умницы, старший недавно первое место на олимпиаде по физике занял. Опять же – загранкомандировки, квартира в центре, дача в Жуковке… и, главное, на здоровье никто из родных не жалуется, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Или вот, например. Лет десять назад меня завотделом назначили, в позапрошлом году – главным редактором. Так что ты думаешь? Оба раза приказы были подписаны в годовщину ее смерти, день в день!
- Вас послушать, прямо мистика какая-то…
- Мистика, не мистика, но чувство порой такое, что эта девочка... она как бы все мои грехи на всю оставшуюся жизнь с собой на тот свет унесла...
- Ну, это вряд ли. Наука такого не допускает.
- Да я сам понимаю, что вряд ли, но все равно ощущение часто возникает, будто я ей чем-то обязан. Веришь, нет, у меня до сих пор ее фотка на стенке висит, и даже жена не протестует. Когда бываю на родине, обязательно к ней на могилу прихожу с цветами, как на свидание. Главное, мало ли у меня знакомых девчонок было? так я и живых-то забывать начал, даже тех, с кем у меня и вправду что-то было, а тут, поди ж ты – мертвую забыть не могу!
- Она и вправду такая красавица была?
Глаза моего попутчика вновь предательски покраснели. Не говоря ни слова, он плеснул в стаканы остатки коньяка. Мы снова выпили.
- Слушай, Толя, - посмотрел он слегка замутненным взглядом сквозь грани пустого стакана, - А с чего мы вообще вдруг завели все эти разговоры про женщин? Нам что, поговорить больше не о чем?
- Есть, - в тон ему ответил я, - Но потребуется еще одна бутылка.
- Так в чем же дело? – криво усмехнулся он, и полез в портфель…
