– возбуждал.
Как не слабо притянут был лифчик, но грудь-то все равно мягче. Лишь немного сдавливала одежда тело, но оно как тесто по краю лифчика толстым валиком выпирало. Просит, типа, чтобы освободили его! А под бретелькой верхней прямо канал какой-то образовался! Поперечная веревочка купальника немного по груди шла, а потом от нее до бока Катиного в воздухе висела. Так и хотелось эту веревочку немного потянуть! А еще лучше убрать! Еще ниже увидел Андрей, как сквозь трикотаж шарик соска выпирал. Видно даже было, что в этом месте нитки немного расходились (у Катиного бикини подкладки не было). Большие Катины соски вниз были направлены, как у коровы. Так и хотелось тогда их подоить! Немного ниже сосков груди Катины под лифчиком заканчивались и полукругом к телу прижимались, но не соединялись! Очень большие они были, поэтому кожа груди и тела соприкасались только, но не срасталась, и эта линия их контакта вверх поднималась. Долго тянулась эта линия вверх, но все-таки заканчивалась и превращалась в несколько складок, которые в подмышки и назад к спине отходили.
Вот такую картину Катя Андрею показывала, и говорила – «Мы сейчас рану Вашу антисептиком обработаем. Зеленкой то есть. Немного щипать будет, но это не страшно. Я помогу, чтобы не очень больно было». Во как! А то мы не знали, как йод жжется! А Катюша все это говорила и немного покачивалась. От этого ее груди пухлые перед носом Андреевым мягко колыхались и немного дрожали. Андрюха глаз от них не отрывал и даже не моргал. Я, наверное, тоже не моргал, ни один момент упустить не хотел. И все равно я чуть заметил, как Катя на меня глаза подняла на мгновение и опять, вроде на коленку Андрееву посмотрела. Потом потянулась, типа спина у нее устала. И плечи развела. Сиськи ее вверх поднялись и по телу расплющились. Вверху все нормально, а вот внизу, у сосков они между собой соприкоснулись, а по краям раздвинулись шире груди! Прогнулась медсестра и опять на меня глазами зыркнула, оценить произведенное впечатление. Впечатление убойное, я и так стоял как мешком ударенный, а тут вообще оторопел, даже рот открыл.
«Мальчик, Вы к кушетке идите. Присядьте. Сейчас я с Вашим братом разберусь и Вами займусь». Обратили, наверное, внимание она все время к нам на «Вы» с большой буквы обращалась. Не знаю как Андрею, а со мной первый раз так взрослые говорили. «Не мой он брат» - буркнул я и к кушетке двинулся. Но много не прошел – Катя начала болячку Андрею прижигать. Стала она вполоборота спиной к парню, и на корточки опустилась. Да так ловко присела, что левая ее грудь на бедро его больной ноги легла, а правая в голень уперлась. Села и еще малость плечами подвигала, типа удобней присаживается для смазывания коленки – ага, сейчас! Это все она сотворила, чтобы Андрей лучше ее груди почувствовал, и нежность их кожи оценил! А он, я думаю, к тому времени вообще всякие чувства потерял, кроме того, которое между ног!
Уселась она, и глаза на меня подняла – «Мальчик, Вы на кушетку садитесь, Вы мне свет загораживаете». Я хрипло говорю – «Я не мальчик! Меня Витя зовут!». Она улыбнулась, и рукой повела, чтобы волосы со лба убрать. Ее грудь с бедра Андреева следом за рукой и поднялась, а бедро за грудью потянулось. «Ой, что Вы делаете? Вам вредно этой ногой двигать!» - тут же заверещала Катя и грудью ногу Андрею еще сильней прижала. А мне повторяет – «Витя, Вы сядьте, пожалуйста». Ну, как тут возразишь? Надо, так надо. Бочком к кушетке подошел, чтобы ее дойки из виду не выпускать, уткнулся ногой да с размаху и сел, аж поморщился.
Вроде устаканилось все. «Раненого» Андрея грудями зафиксировали, я на кушетке боком сел, а Катя прямо над раной нависла. Честно говоря, если так попробовать присесть и грудями в мужскую ногу упереться, то коленку мазать совсем неудобно будет. Но к этому времени, я думаю, Катю рана особо уже и не интересовала, ее интересовало как нас (именно – НАС, обоих) соблазнить. Тут она даже перестаралась немного – мы так соблазнены были, что еще чуть-чуть и белое «соблазнение» из нас само потечет! Но все же раненой коленкой медсестричка занималась. Сблизит руки, наклонит пузырек, смочит ватку и по коленке Андреевой возюкать начинает. Повозюкает, еще ниже наклонится, грудь ее левая совсем расплющивается от такого обращения, а Катя дуть начинает на ранку. И так несколько раз повторила. То грудью прижималась, то снова коленку намазывала.
А один раз она немного в сторону отклонилась и мне плавки Андреевы стали видны. Ни фига себе, какой у него член здоровый оказался! Разумеется, стояк был у Андрея по полной программе, но что интересно, из-под плавок уже полностью вылезла его мокрая головка. И, главное, Андрей даже не обращал на это внимание. Он давно глаза прикрыл и глубоко дышал, а одной рукой шарил по спине Кати (именно, что шарил, а не гладил). Сам в трансе, а гладить опасается, обидеть девушку боится, прикосновением несанкционированным. Девушку, которая по собственной инициативе свою почти голую грудь на его колено положила! Вот такие мы мужики – мудаки!
Заметила Катя мой взгляд и оглянулась незаметно. Увидела она, что из плавок у Андрея торчит, замерла на мгновение и решила, типа, на результаты труда своего взглянуть. А как все колено взглядом охватить? Правильно, надо от него отодвинуться. Вот Катя и начала отодвигаться левым локтем назад. Плавно так двигалась, чтобы больного своего не потревожить. Разгибалась Катенька, разгибалась да и коснулась локотком своим корня Андреева. Кабы, не знала она что делает, так и остановилась бы, в промежность упершись. Но правильно она все делала и цель свою знала. Чуть-чуть локоть приподняла, и заскользила им по плавкам. Даже над плавками, наверное, иначе потянула бы их за предплечьем и прикрыла достоинство Андреево. Но плавки на месте остались, а рука Катина до головки добралась и немного дальше сдвинулась.
Дернулся Андрей от прикосновения мягкого к своей возбужденной головке, даже глаза открыл. Но с места не сдвинулся, боялся, видно, контакт потерять. А Катенька, актриса доморощенная, опустила свою руку на член Андрея и, как ни в чем не бывало, начала его колено зеленое рассматривать. «Вот видите» - сказала – «Теперь все в порядке! Теперь рану перевязать надо. Это лучше на кушеточке сделать. Я Вам сейчас подняться помогу. А потом мы Витей Вам колено перевяжем. Вы, Виктор, мне поможете?». «Ага» - ответил я, а сам на руку ее смотрел. Она пока все это говорила уже успела пузырек правой рукой перехватить, а левую еще дальше назад отвела. Андрей замер и не двигался. А Катя медленно приподниматься начала, а ее левая рука все еще по головке его члена скользила. Добралась она, наконец, ладонью до головки, прикрыла ее и сжала немного. Андрея аж разогнуло в спине. Но Катя уже на ноги встала и руку с плавок убрала. Смотрю, а члена-то уже и нет! Заправила, умелая наша, Андреево достоинство обратно, спрятала до времени.
«Вставайте, пожалуйста! На кушетку Вам перейти надо» - сказала она Андрею и под локоть его взяла. А мне: «Виктор, а Вы подвиньтесь. Мы тут больного посадим». И потянула Андрея со стула. Ну, он на ноги-то встал, а сам как зомби. Глаза открытые, но не видит ничего. Я по кушетке к двери подвинулся, а сам от Кати глаз не отрывал. Стыдно мне было, но не смотреть на нее я не мог! Такая она, как сейчас говорят, сексуальная была! А она в это время стул за спиной Андрея сдвигать начала и боком повернулась. Тут для меня еще одни новые горизонты ее тела открылись! Пока она с коленом его возилась, крутилась да на корточках скакала, трусики трикотажные приспустились и довольно низко до лобка самого. Между пупком ее и белой окантовкой трусов показалась густая черная поросль (женщины тогда не брились совсем).
И в этом Катя первое место держала, не только в размерах грудей и купальника! Волосы ее лобковые почти как у мужчин были – широким треугольником из-под трусов выступали. Черные, как на голове, густые и мягкие они лишь слегка кучерявились и на трусики ложились чубчиком. А под чубчиком этим бугрилась довольно толстая складка. Видимо натяг ткани уменьшился, и часть ее между губами половыми попала. Что писька у нее большая я сразу понял, а не понял я тогда, почему у нее влажное темное пятно на этой складке появилось. А ведь текла наша Катя и сильно текла!
Подвела она Андрея
