не сговариваясь – «Спасибо! Мы справимся». Постояли парни, с ноги на ногу попереминались да и сели обратно. Катя едва до подбородка Андрею доставала, но уже и плечо ему подставила, прямо, как санитарка в бою! Чего его поддерживать? Будто мы только что полкилометра не отшагали.
А у меня своя проблема – Андреев-то «Турист» я положил на землю, а свой не могу – бензин из бака потечет, его прислонить надо. А ближнее дерево стояло только через пять ступенек вверх, не докатить мне до него мопед свой. Но тут один из парней опять встал и ко мне подошел. «Давай, пацан, твой мопед пристрою, а ты к медсестре иди. Перевязывайся». Даже спасибо я ему не сказал, мопед отдал и полез по лестнице.
Лезу вверх, а моих-то и нет нигде. Растеряться я, правда, не успел. Услышал, как во втором снизу домике разговаривают: «Как же это случилось? Вы так сильно колено разбили!» - это Катя. «Да так, случайно вышло. Руль не удержал. Ехал быстро» - это Андрей. «Но ведь, так нельзя! Можно сильно разбиться! Вот и колено у Вас ранено!» - это опять медсестра. Ну, к этой фразе я уже до домика добрался и в дверь вошел, на которой табличка была: «Медпункт». Картина передо мной красивая, Андрей в одних плавках на стуле сидел, а девушка над его коленом наклонялась и чего-то с ним (с коленом) делала. На столике уже и пузырек с зеленкой стоял и бинт лежал. Но это мельком, потому как увидел, что у Андрея глаза круглые и смотрит он только на груди, которые перед ним колышутся.
Тут снова отвлекусь, о Кате, то, что потом узнал, сказать хочу. Турбаза эта от московского завода «Салют» была, они там что-то секретное делали, но, вроде и самый маленький подвесной мотор «Салют» тоже. Эта турбаза уже лет пять, как построена была, но мы в это место редко попадали. И не знали о ней ничего. Как и положено, на этой турбазе и столовая и транспорт и медпункт с поварами и медсестрой были. Все сотрудники завода, а сюда работать ездили за дополнительный отпуск. Катя, оказывается, уже второй год работала, и нравилось ей. Разве плохо, полтора месяца на природе летом у реки. Работы не много, а воздуха и солнца достаточно, плюс две недели отгулов давали. Что такое «отгул» я тогда не знал. Но понял, что это хорошо. Девушке тогда уже 20 лет было, она медучилище после 8-го класса окончила и сразу на завод попала. Но к теме нашей относится только то, что она с парнем своим давно рассорилась и теперь одна была. И этим летом ни с кем на турбазе она вроде не сошлась. Сейчас-то я думаю, что состояние ее «главного инстинкта» всегда было на «взводе», как при наличии постоянного парня, так и без него. Понятно, что голый и «тяжелораненый» Андрей прямо к ее двору и пришелся.
Правда, ни она, ни, тем более, мы, тогда еще этого не поняли. Но Катенька, на одних женских инстинктах, повела себя, так как надо, даже сама не осознавая, что делала. А может, и осознавала? Так вот, увидел я, как обрабатывала она рану (рану, блин! коленку ободранную!), и, то боком к Андрею становилась и лицом к двери, то спереди над коленками наклонялась. И движения такие быстрые у нее были. Само собой, груди ее необъятные норовили от таких телодвижений из треугольных тряпочек на свободу выскочить, но не выскакивали! Андрей уже и не дышал почти, ждал, видимо, этого подарка судьбы!
Она тарахтела и про опасность велотренировок, и про столбняк, и про зеленку, которая лучше йода. А Андрей, да и я за ее грудями следили – куда они, туда и глаза наши поворачивались. К примеру, она к столу повернулась, тампон положить. И следом ее груди движение начинали. Сначала вниз немного опускаются, а потом, когда плечи ее уже влево поворачиваться начинают, то груди тяжелые еще на месте оставются. Начиналось движение сисек от треугольников зеленых с левой их стороны, причем у обеих грудей сразу. Правая, правда, отставала немного. Неприкрытая, т.е. свободная часть начинала подниматься и слегка вытягиваться из лифчика влево. Мы ждем! Нет! Показывается не больше чем на палец белого незагорелого тела и тут же приходит в движение ткань. Опять лифчик закрывает белую полоску и, поднимаясь, двигается влево. Кажется, сейчас ткань сдвинется и с противоположной стороны откроет нам Катин секрет – сосок, но там не появлялось даже полоски белой кожи. Правая, слегка свисающая ниже тряпочного треугольника, часть каждой груди двигалась более плавно – она мягко и вязко догоняла уходящую влево основную часть. Процесс ускорялся, нижние задние части грудей отрывались от Катиного живота (ну, ладно, до живота они не висели, конечно) и уже с ускорением летели к отставленному локтю ее левой руки.
Уф! Как вспомню, так вздрогну! Если у кого есть такой феномен в руках (у подруги, в смысле), попросите хозяйку исполнить этот трюк – незабываемое впечатление! Если она не ханжа – ей тоже должно понравиться. Так вот, продолжаю. К этому моменту левая рука Кати уже все, что нужно сделала – отбросила использованный тампон в тарелку кривую. Плечи уже остановились, а груди НЕТ!!! Они все еще летели вверх и влево. Тут главное, правильно бикини подтянуть. Если перетянуть, то первыми остановятся тряпочки, к шее привязанные, а сами груди дальше полетят. При Катином варианте правая грудь, скорее всего, в чашке лифчика осталась бы, т.к. в левую грудь бы уперлась. А вот левая сиська могла бы, и вылететь из треугольничка мелкого и сосок показать. Тем более что ее толкала бы правая тяжелая сиська. Вот тут нам с Андреем праздник и был бы. Но нет!
Дело в том, что в этот день Катенька слабо затянула свои бретельки на шее – она в бадминтон играть собиралась, а соски никому показывать не хотела. Про нас она еще и не знала. Мы же тогда, когда она веревочки свои завязывала, еще только от дома своего отъезжали.
Но продолжаю. Долетали сисечки до крайнего своего положения и замирали на миг – из-под лифчика в стороны расплывались, и становились видны тоненькие белые полосочки кожи. Но всего мгновение и они тут же обратно, вниз и вправо, как мягкие пухлые маятники, падали. Интересно, что если первая часть процесса начиналась с движения влево, а вверх груди позже поднимались, то обратно сиськи сначала на тело и вниз падали и только потом вправо смещались. В общем, надежды соски увидеть у нас в этой части полета почти и не появлялась. На этой стадии мы просто наблюдали движение грудей и их плавные волны вокруг условного лифчика.
После пары таких манипуляций с дойками своими Катя и меня уже заметила и интерес наш неподдельный к ее молочной ферме. Оглядела она наши рожи умильные, да и поправила, легким движением свои «буфера» (тогда этот термин очень популярен был среди подростков). Я расстроился, думал, что больше полетов Катиных «аэростатов» не увижу! Это тогда я считал, что девки – дуры! А на самом-то деле сам я и был полным идиотом! Она и за бретельки-то свои сиськи дергала, чтобы еще больше наше внимание к ним привлечь.
Поняла она, что мы совсем плывем, и дальше вопрос решила углубить! Причем, с грудями своими играла, но и треп не прекращала. И о прививках говорила, и о стерилизации раны, о бинтах, примочках, народных средствах… Я уж и не знаю, что Андрей из ее лекции запомнил, но я только отдельные слова. Ему-то проще было! Хотя Катя рядом с ним стояла, но он-то сидел. А я столбом стоял в дверях. Как вошел и парад «воздушных шаров» увидел, так и встал как вкопанный.
Актрисы они, бабы наши. И Катька тоже. Танец сисечный исполнила пару раз и хватит, а то зрителям надоест. Развернулась она задом к окну, а передом к двери, т.е. ко мне! Руки развела широко – в одной ватка, в другой зеленка. Замерла она на несколько секунд, прикинула и подвинулась так, что Андреево лицо прямо перед левой грудью ее оказалось. И увидел он сбоку, как ее грудь от подмышки вниз растет! Сперва плоско и ровно кожа от шеи по ключице вниз опускалась. Но чуть ниже ключицы на коже Катиной уже складка появлялась там, где грудь полнеть начинает и вперед как трамплин поднимается. Сначала немного, а потом все круче и круче. А в том месте, где надувались ее холмы на целых семь-восемь сантиметров, вот тут этот трамплин и начинал вниз загибаться. С такого расстояния Андрей увидел и вены под кожей загоревшей, которые как темные жгутики змеились и разветвлялись. Заметил Андрей и как они под треугольник ткани прятались. Совсем не раздражал его их вид, наоборот
