была. А Дашка, похоже, пример с младшенькой взяла, прет вперед как «на буфете»! Мне ее даже удерживать пришлось. В общем, уселась она на мое колено, а своими в ногу Андрееву уперлась. Села и в три погибели согнулась, чтобы видеть лучше. А смотреть-то и не на что! Прибор шортами закрыт! И Маринка своими руками там где-то шерудит, но показать сестре мужской хер не может. Через штанину-то его не видно!
Мне-то конечно на Андрееву штуку смотреть не интересно, мне интересно попку Дашкину лапать. Но через минуту-другую понимаю, что не ладиться что-то у девок. Правда, к этому времени моя левая ладонь уже всю задницу Дашкину вокруг трусов ее общупала и только под них не залезла. Но понимаю, что еще немного и терять терпение девчонка начнет, расстроится и мою руку с насиженного (с налапанного) места сгонит! Повернул голову и смотрю чего там, у Андрея творится. Вижу, Андрюха млеет, на спину откинулся, сигарету давно выронил, руки раскинул, глубоко дышит с придыханиями. Ага, этот готов! А сестрички чего делают? Шушукаются.
Маринка повторяет: «Давай! Сунь руку. Места хватит! Да, хватит! Тебе говорю – он большой!». Дашка: «Нет, ну не надо. Мне видно все. Зачем?». Марина: «Дура! Попробуй – он горячий! И двигается!». Дашка: «Чего двигается? Сама – дура!». Маринка: «Я не дура – я видела! А ты – нет!». Даша: «Чего ты видела? Ничего не видно!». Марина: «Я тогда видела! А счас дергаю, а он толстый и горячий. Попробуй!». Дашка: «Чего пробовать-то? И так не жарко!». Маринка: «Ты руку сунь и проверь! А то так дурой и останешься!». Вижу, вернее, слышу, что сестрички сейчас на «дурах» своих передерутся. Понял, что тянуть дальше нельзя и на ушко Даше говорю: «Ты Андрею штанину подними чуть-чуть, а то у Маринки руки заняты. А она, видимо, меня с Маринкой перепутала: «Сама подними…». Я в ответ: «Не дотянуться мне, я же тебя держу». Въехала Дашка, что со мной говорит: «А как поднять-то?». Я поясняю: «Видишь, он с бревнышка почти съехал? И штаны у него висят. Ты руками возьми и подверни штанину наружу, потом еще раз. Поняла?». Дашка головой кивнула и руки, хоть и медленно, но к шортам Андреевым приблизила.
Только за края взялась и тут же пальцами его ноги коснулась. Отдернула как от утюга. А Андрей даже не пошевелился, у него все нервы в других ладошках тискаются. Я Дашку опять плечом толкнул, мол, давай, не трусь! Она помедленнее, но снова руки на шорты положила. А потом быстро переднюю часть брючины на величину манжеты провернула (я не знаю, как эта фигня называется, которая была по низу шорт пришита, ну, лента такая из того же материала, сантиметра в три шириной). Провернула и опять руки поджала. Манжета обратно развернулась. И опять получилось «как всегда». Я снова шепчу: «Надо по всей штанине подвернуть пару раз». Она отвечает: «Сама знаю, но там Маринка. И боюсь я». Я убеждаю: «Чего боятся? Он спит почти. А подвернуть можно сбоку от рук Маринкиных. Попробуй, должно получиться». Пожала Дашка плечами и принялась за работу.
Спереди штанину подвернуть у нее хорошо получилось, а вот снизу и сбоку от рук сестры младшей никак сидя не выходило – рук не хватало. Покрутилась она и с колена моего привстала. Жопку подняла, а голову опустила – классический рак получился. А мне того и надо – прямо перед моим носом ее попка в беленьких трусиках «с желтой каемочкой» (почти как у классика). Сзади все отлично – юбка ее на руке моей лежит, а вот спереди нет. Я момент не упустил, вроде как нос правой рукой почесал. А Дашка все возится – Андрееву штанину внизу закатывает. А я нос почесал и опять руку протянул, чтобы ее поддерживать. Но, видишь ли, не попал на старое место! Промахнулся и попал почему-то под юбку. То ли она высоко была, то ли рука низко прошла. Это я прикалываюсь! На самом-то деле засунул я руку туда куда хотел и за животик ее голопупый прихватил. Дашка все поняла и попыталась как-то от руки избавиться. Закрутила животом и попкой, но не сильно – то ли упасть боялась, то ли штанину упустить, то ли не очень-то избавиться хотела – ну, уж тут-то я своего не упустил! Как задвигалась резинка ее трусиков в руках моих, так мои мизинцы, а потом и безымянные пальцы под нее и попали. Она еще раз попыталась жопкой крутануть, тогда я эти пальцы еще и оттопырил. Понятны вам ее ощущения? Спереди мой мизинец почти до ее лобка добрался, а сзади между половинками ее попки в щель влез. И все! Это уже надолго!
Отвернула она штанину и обратно на мое колено села. Сидит, пыхтит – устала видно. Пытается колени вместе свести. А не выходит у нее ничего – слишком близко она к Андрею сидит и ей его нога мешает. Я с трудом через ее плечо посмотрел, пока только запястья Маринкины торчат и больше в штанах ничего не видно. Пока смотрел, чуть-чуть Дашку руками обжимал, т.е. спереди и сзади ладонями нажимал немножко и отпускал. Иногда в такт ее дыханию попадал, иногда нет, в общем, как получалось. Она еще раз попыталась из рук моих выкрутиться, а я еще ниже их опустил. И опять жамкал ее животик и попку. Терпела!
Наклонился к уху и говорю: «Даш, надо еще немного подвернуть». Ну, чего она тормозит? Ведь всего ничего и осталось-то! И вдруг в ответ услышал: «Не буду!». Я оторопел! А план мой как же? Все же нормально шло: «Ты че? Офигела совсем? Маринка же не отцепится от Андрея!». «Ну и пусть! Хочет, пусть цепляется! А мне и так хорошо!». Я вообще в осадок выпал! Где мои штаны? В смысле – ПИЗ@ЕЦ всем моим гениальным планам! Я в жопе! Остальные в белом! Ни аргументов в голове, не идей, пусто как… Хрен его знает, где это «как» находится, но в голове пусто! Дашка опять крутиться на моей коленке начала. Правда, странно как-то. Не так как раньше. Но я не замечаю этого и не делаю ничего, даже притискивать ее перестал. Пытаюсь с мыслями собраться.
Ничего не придумал, только спросил: «Чего тут хорошего?». А она мне ответила! И так ответила, что я вообще оху@л, е@нулся, пиз@анулся и речи лишился! Дашенька (именно Дашенька, а не Дашка) ко мне повернулась и, глядя мне в глаза, сказала: «А мне с тобой хорошо! И как ты меня обнимаешь, мне тоже нравится!». И через плечо меня в губы поцеловала. Паузу прописывать не буду – долго слишком. И так в голове пусто было, а тут просто звон пошел. Я еще ничего не понял, не осознал, но первым делом из головы все планы исчезли, а про Маринку с Андреем я и вовсе забыл!
Целоваться, конечно, Дашка не умела, поэтому чуть коснулась моих губ и назад откинулась. Но в глаза мои смотрела и видно все в них увидела. Как она с руками и ногами разобралась, не помню, но следующий памятный момент был, когда она назад выгнулась, меня обняла и опять в губы поцеловала. Правда, весь ее поцелуй свелся к тому, что она своими губами к моим прижалась, и руками меня к себе притиснула. Держала она меня и не отпускала, только попкой по ноге ерзала да подпрыгивала. А когда я от ее признания в себя приходить стал и попытался правильно поцеловать Дашеньку СВОЮ, то почувствовал странную вещь! Рукам моим уже почти ничего не мешало, да и находились они значительно ниже того места, на котором я их раньше держал!
В общем, пока я в дурку играл, успела Дашунька свои трусики с себя снять, только не своими руками, а моими! Она потом несколько раз так делала – кайф тогда мы уже вдвоем ловили! Приемчик, кстати, клевый! Фиксируешь руки на женском теле, погрузив их наполовину в ее трусики, но сильно не жмешь. Хозяйка тела начинает извиваться и выползать из своих «невыразимых» вверх, а они на месте остаются и постепенно о ваши ладони сворачиваются!
Так и в этот раз получилось, Сидело мое солнышко на моей ноге уже голой попой. Трусики ее хотя и на бедрах были, но не болтались. Эти детские трусики не очень-то растягивались! Т.е. сзади мне ничего не мешало щупать ее холодную попку, что я и делал почти непрерывно. А вот спереди было несколько трудновато! Предельно растянутая резинка трусов уже врезалась в ее раскрытые ножки. Получалось так, если она пыталась раскинуть ноги пошире, то трусы ползли вверх к животу, а если сводила ноги, то зажимала бедрами мою ладонь. Так и крутилась моя девочка, но нужного положения найти не могла.
Тут я несколько опередил события. Дело в том, что когда я пришел в себя, то ощутил, что мой мизинец находится между ее ножками. Сначала я подумал, что он попал между ее нижними губками, но оказалось,
