что я ошибся. Ладонь моя лежала поперек Дашиного лобка, и средний палец не давал мизинцу проскользнуть ниже. Все мои попытки проникнуть ниже упирались средним пальцем в ее бедро (снова каламбур). Я тыкался своим мизинцем как слепой щенок! А все потому, что два юных создания слишком нетерпеливо пытались достичь запретного наслаждения. И оба были совсем в этом деле зеленые! Как угодно можно воспринимать мои предыдущие развлечения с Катей, но опыта заигрывания они мне не прибавили. Там вся инициатива была в опытных женских руках, а я только плыл по течению. А здесь каждое действие было новым, непонятным и, естественно, неизвестным. Все делалось на ощупь (во блин, опять скаламбурил). «Ощупью на ощупь!».
Я пихал мизинец в Дашину щель, она пыталась развести ноги, резинка трусов натягивалась и скользила вверх. Не получилось! Дашутка сводила ноги вместе, резинка ослаблялась, но ее бедра зажимали мою растопыренную ладонь. Опять не получилось! Даша пыталась животиком и вращением лобка повернуть мою ладонь пальцами вниз, а я в это время проникал языком в ее рот. Она замирала от новых ощущений. Мой мизинец продолжал оставаться на старом месте! Все начиналось снова! С тем же эффектом. А я, все это время так и не догадался повернуть свою ладонь и, как дурак пытался просунуть ее в Дашино секретное место. Наши потуги успешно решить пальце-щелевую проблему совершенно отвлекли нас от дрочливой парочки. Почему напомнил о Маринке с Андреем именно сейчас? Потому, что Даше надоело мое легкое касание ее щелки. И она предприняла решительные действия. Разжав объятия и прервав поцелуй, она освободила свою левую руку и засунула ее под живот. Там она схватила мою руку и повернула ее правильно! Но! Она ведь сильно выгибалась назад и поэтому, чтобы удержать равновесие ей пришлось развернуться вправо и наклониться вперед. Правой рукой Дашенька потянула меня за собой!
Вот так мы и стали невольными свидетелями заключительных аккордов показательного концерта Маринки-флейтистки! Пока мы целовались и тискались, Маринка завернула и отодвинула штанину Андрея так высоко, что наружу торчало сантиметров 8 его палки! Сжав член двумя руками наша малолетка неистово дрочила эту елду! Про Андрея ничего сказать не могу, потому что сам был поражен увиденным! Про Дашу и говорить не стоит! Она замерла и, наверное, совсем перестала дышать. Надеюсь, вы догадались, какого размера была головка Андреева члена. Да, в тот момент Андрюха переживал не нежную мастурбацию двумя пальчиками и не легкий питтинг (правильно назвал?). Его член по настоящему дрочили две, пусть и маленькие, но алчные ручонки!
Опускаясь вниз, Маринка слегка ослабляла хватку, но, поднимая руки к головке, сжимала их значительно сильнее. Где только научилась? Ее руки работали как насос: вниз – всасывание, вверх – выброс. И так непрерывно: всасывание – выброс, всасывание – выброс! Только выброс происходил в Андрееву ЗАЛУПУ! И размер этой части мужского члена превосходил все мои фантазии (ну, честно говоря, на эту тему я не фантазировал)! Я даже не мог себе представить, что головка моего гостя может стать такой огромной! Она распухла сантиметров до пяти и почти скрывала под собой Маринкины ладошки! «Эт…т…то что?» - хриплым голосом спросила Даша. Мой ответ был не намного лучше: «Наверное, залупа». Через полуминутную, наверное, паузу еще один вопрос, скорее риторический: «За…ч…ч…ем?».
Я уже исчерпался с объяснениями и молчал. Но тишина, прерываемая хлюпаньем Маринкиного насоса на мокром Андреевом елдаке, простояла недолго. Единственный участник, который оставался в трезвом уме, звонким голоском ответил: «Дура! Красиво! Как грибок!». И следом, почти без паузы, поцелуй прямо в щелку, которая уже даже не щель была, а стала настоящей дыркой с сигарету толщиной. Дальше мы с Дашей увидели, как розовые губки ее сестры расплылись по бордовой «шляпке» Андрюхиного «гриба». Детский ротик Маринки пытался охватить всю головку, но так широко он не растягивался. По краям «шляпки» губки немного выворачивались и становились пухлыми как у негритянки (тогда я не знал, какие у них бывают пухлые губы). Красиво! Тут Маринка замирала и делала несколько сосательных или глотательных движений, а потом как бы нехотя собирала свои губки в кучку и отрывала их от нежной влажной кожи. Из щели к ее губам тянулась полупрозрачная вязкая лента, которая сперва провисала, а потом рвалась. Одна часть падала на Маринины руки, а вторая оставалась у нее на нижней губе или приклеивалась к подбородку. Только теперь мы обратили внимание, что весь Маринкин рот покрыт этой вязкой пленкой. И хотя она иногда облизывалась, пленка все равно оставалась.
«Ты… ты… что… как… Марина! Это… зачем? Ты… целуешь?» - почти бессвязно спросила Даша. А я уже начал приходить в себя. Маринка повернулась в сторону сестры: «Попробуй! Это здорово!». Когда она это говорила и разжимала губы, то между ними сначала натягивалась, а потом рвалась мутноватая пленочка. А когда она закрывала рот, то между ее губ набухал сероватый валик. Если же ее губы расплывались в улыбке, то валик тоже растягивался в тонкую прозрачную пленку. Дашунька уже вся дрожала: «Это…, наверное…, нельзя. Почему… что… это?». Я, не очень задумываясь, вынул свою руку из ее щелки и взял ее ладонь: «Потрогай чуть-чуть. Только пальчиком. Ну, давай! Не бойся!». Потом я немного надавил на нее плечом и потянул за руку. Даша почти не сопротивлялась. Маринка, ощутив серьезность момента, просто немного зажала головку. Наконец, Дашины пальчики коснулись бордового холмика. Она пыталась их отдернуть, но я не дал ей этого сделать.
Сначала Дашины пальцы покорно касались нежной кожи, потом она начала ими немного двигать. Когда ее пальцы попадали на влажную пленку, она размазывала ее вокруг. Наконец, Даша все-таки положила на Андрееву залупу всю свою ладонь и затихла. Маринка уже поняла, что сестре тоже понравилось чувствовать в своей руке эту «штуку» и она возобновила работу «насосной станции». Дашка сразу же напряглась, и ее попка начала периодически сжиматься. Примерно через минуту я понял, что как только Маринка вела руки вверх, и головка тыкалась в ладонь, Дашка начинала сжимать свою жопку. Я-то уже давно вернул свою руку в Дашину промежность и теперь стал нажимать на ее щелку именно тогда, когда она сжимала свою задницу.
Некоторое время мы занимались групповым питтингом (по тем временам – дрочились вместе). Всем этот процесс нравился, но хозяйкой положения оставалась Маринка: «Руку убери!». Дашка, с перепугу, так рукой дернула, что чуть локтем мне в глаз не заехала! А Маринка повторила свой коронный поцелуй (коронный, потому что ее губы вывернутые были похожи на корону залуповую – вот). Дашка, наконец, окончательно въехала, что ее младшая сестра сосет настоящий мужской ху@, причем размер залупы больше ротика ее сестрички: «Маринка! Дура! Перестань немедленно! Я бабушке скажу!». Это все! Если бабушке она все это расскажет – то нам пиз@ец! Я еще ничего сообразить не успел, а Маринка уже рот от Андреевой залупы оторвала и, как была вся в его пленке, так к Дашке и повернулась: «А я расскажу, какие картинки ты под матрацем прячешь! А про сейчас скажу, что ты все врешь!». Видать не все гладко в «Датском королевстве»! Не могла Маринка на ходу такой шантаж придумать.
Но прежде чем дальше продолжить, остановлюсь все-таки на Андрее. Его даже упоминание «бабушки» из кайфа не вывело – он как пьяный лежал (ну, сидел), только дышал тяжело и член его подергивался. Я так сейчас думаю, может, он даже кончал пару раз. Говорят, что так бывает, когда мужик устанет сильно в сексуальном плане, и сперма у него кончится, то он потом, если ему член поднять, может почти всухую несколько раз кончить. Причем стояк у него может быть очень долгим. Правда если перестараться, то и инвалидом такого мужика можно сделать. Не знаю, правда, это или нет. Но сейчас наш главный половой гигант в отрубе лежал и только на член свой реагировал. Маринка, назло старшей сестре, опять к залупе присосалась, и зализывать ее принялась. Дашка чуть не плачет. Ну, я само собой, успокаивать ее стал: «Дура, твоя Маринка!». «Угу!». «Но бабушке-то, зачем говорить? Все же нормально». «Нет. Не нормально». «А чего не так?». «Так, это… Маринка же… губами… его…ее… ну…, а он такой большой…». «Это сейчас,
