а вообще он маленький бывает». «Как это – маленький?». «Не знаю, но у нас они бывают маленькие, а бывает и вырастает, ну как сейчас». «А у тебя тоже такой большой бывает?». Тут, конечно, пауза – такой он у меня и быть не может, но если сказать, что бывает, то это неправда. Даша не выдержала первой: «Если у тебя тоже такой, то я водиться с тобой не буду!». «Почему?». «Боюсь».
В общем, весьма содержательный диалог этот продолжался бы еще долго, но вдруг, кроме уже привычного причмокивания в районе Андреевой залупы, мы услышали его стон, потом громкое хлюпанье, и усердное чавканье Маринки. Я почти сразу понял, что это такое, но Дашка офигела сразу и надолго. Надо сказать, а то забуду. Когда она увидела, что ее сестра делает, она рот себе ладонями закрыла, а одна-то вся в Андреевой мокроте была! Ну, а Маринка прямо, как вампир (и этого слова я тогда не знал), высасывала из Андрея все что могла. Но бедный-то наш студент-осеменитель сам по себе много чего уже выдать-то и не мог. Маринка всосет, сколько выйдет, проглотит и голову свою назад откидывает, смотрит на дырочку (во извращенка была). А дырочка в головке трепещет, пытается чего-нибудь выдавить, но не может. Маринка вопьется губенками и сосет, сосет изо всех сил! Потом отпустит головку и опять смотрит. Из дырочки, после этого, с каждым ее сокращением бугорок спермы вверх подымается. Расслабится головка и этот бугорок тонет немножко. Снова напряжется и сузится щель, еще выше выдавит сперму. Маринка просто любуется картиной, ждет, когда уже слизать «сгущенку» можно будет.
А Даша так и сидела на моих коленях (напомню, сидела без трусов и с моими руками в ее передней и задней шелках) и руками рот закрывала (напомню, руки мокрые от Андреевых выделений), но очень внимательно за сестрой наблюдала. И за тем как из дырки в залупе вязкая серо-белая жидкость выдавливалась. А та, наконец, большой каплей над вершиной поднималась и начинала медленно-медленно набухать и в сторону клониться. Но скатиться с головки ей Маринка не давала. Слизывала или всасывала – смотря по настроению, и глотала. А потом еще и по животу рукой гладила. Слышу сквозь ладони голос Дашин: «Что это такое? Почему Маринка это ест?». Вот тут она попала! Зря спросила! Я-то образованный – и лекцию Катину помню, и в книжке уже читал: «Это Дашенька, жидкость специальная, очень полезная для…» - тут я задумался. Катя ведь говорила только о пользе женщинам, но с другой стороны книжка-то называется «Девочка. Девушка. Женщина», значит и девочкам это полезно: «…полезная она очень для девочек. Называется мужское семя». «Врешь. Я семя видела, когда бабушка морковку сажала. Семена не такие!». И что мне было сказать ей в ответ? Мои глубокие познания на «семени» остановились, правда, там еще что-то про головастиков было написано: «Нет, это жидкость просто, ну, как вода, когда поливают. Бабушка морковку поливала? Поливала! Вот. А мужчины сразу семечки с водой делают. Понятно?». «Ага. А чего у дяди Андрея вода мутная?». Блин, что же еще придумать? Ого, классно, это здорово: «А там еще и удобрения есть, они и полезны девочкам. Вот!». «А-а-а. Тогда это не вкусно!». Я оторопел: «Почему не вкусно? Маринке вон нравится». «Ай. Эта дура даже рыбий жир пьет!». Рыбий жир меня не убедил, я сам его пил: «Ну, она что, только рыбий жир пьет?». «Нет, еще и молоко». Тут я почти удачу поймал: «А тебе молоко нравится?». «Ага, с печеньем». «Так ты с печеньем и попробуй». Теперь настала пора думать Даше: «Ладно. Попробую. Вот на пляж поедем, там и попробую. У тебя!».
Вот так-то! Не слабо я попал! Во-первых, вроде я у девчонки ее секрет узнал (пощупал), а похвастать им не могу! Ну, если забыли почему, то напомню. Не шантажом и угрозами я до секрета ее добрался, а сама она мне разрешила его потрогать. И не где-нибудь, а у нее в тайном месте! И что будет, если я этим похвастаюсь? Я поганым предателем буду. Во-вторых, она старше меня, и значит это, что я для нее мелочь пузатая, но ведь я ее в секретах опередил, значит, теперь она для меня – мелочь пузатая. Мне это совсем не нравится, мне сама Даша нравится! И, наконец, я не хотел ей свой писюн показывать и вроде как теперь это и не надо (она-то свою письку за просто так мне щупать дала). Но сосать, не узнав мой секрет, она не будет. И как быть? Хрен по нашему детскому «кодексу чести» в этой ситуации разберешься. Я еще некоторое время пытался по этим правилам жить, но все-таки понял, что наши привычные «секреты», «тайные места» и прочее, на меня уже не распространяются! Правда, осознал я это значительно позже.
Пока мы выясняли надо или не надо девочкам сперму пить. Маринка уже закончила свою «работу». А поскольку мы хоть и беседовали с Дашенькой, но из виду отсос не выпускали, то когда Марина голову подняла, то сразу наши рожи и увидела. И своей сестре старшей язык показала. То ли она не все глотала, то ли Андрей последнюю порцию долго копил, но рот у Маринки был полным! Так вот, только она рот открыла, сперма из него вытекать и начала. Она сразу язык обратно втянула и проглотила все. Ну, я-то уже привычный – Катя научила, а Дашка опять запричитала: «Как ты… зачем…. А это вкусно?». Последний вопрос она задала уже совсем другим тоном. Без злости и мягко. Маринка сперва поругаться хотела, но сдержалась: «Как сгущенка, только немножко соленая. И кисленькая».
Да, опять я о себе да, о себе, а про Андрея как бы забыл. Ну, в тот момент он и сам о себе не напоминал, лежал притихший, почти спал. И то подумать, накануне Катька его четыре раза выдоила. Правда, за восемь часов, но все же! Плюс ночные дела на книжку и теперь еще юное дарование – флейтистка-малолетка последнее из него высосала! Как он вообще не заболел, я не знаю, но тогда меня это не волновало. Но, что мне не понравилось, так это его член – уж больно он был на мой похож, когда его Катя лечила. Залупа-то у Андрея уже синеть начала! Я даже испугаться успел. Дашку в сторону сдвинул и рядом с Маринкой присел. Пока все это делал его хер немного уменьшился, но головка все еще была залуплена и кожей не закрывалась. Видно моя суета на девчонок подействовала. Даша спросила: «Что случилось?». «Да, вот, понимаешь. Тут такое дело…. Ну, в общем, может быть, что Маринка Андрею его ху@ испортила». Ну, Маринка сразу в бутылку полезла: «Ничего я ему не портила! Ему нравилось!». «Да не об этом я! Посмотри, какая у него залупа!» Ну, Маринка опять Андрееву елду взяла и синеву увидела: «Ой, он сломался? Да? А как починить?». Не вопрос, я же способ знаю, самого так лечили. «Видишь кожу внизу? Смотри, как она его сдавила. Попробуй натянуть ее наверх». Маринка и потянула, как могла. Андрей застонал: «Отпусти, больно!». Ничего не вышло!
Я к Маринке наклонился и шепотом: «Слушай, у меня такое уже было. Меня доктор вылечил». «Да? А как?». «Просто. Пососал и все». «А кто дяде Андрею пососет?». Я оторопел: «Так ты и пососи, ты же умеешь». «Не, у меня не получится. Я уже пробовала. Не поучилось! Он большой очень». «Погоди, он же сейчас меньше стал! А если не вылечить, он может совсем сломаться!». «А может само у него пройдет?». «У тебя получилось его одеть? Нет. Вот видишь, само не пройдет. Надо пососать и попробовать язычком его одеть». «А как?». Тут я не выдержал: «Так и эдак! Как получаться будет, так и соси! Главное быстрее, а то у дяди Андрея ху@ сейчас отвалится! А ты все рассусоливаешь! Давай, не телись!». Ну, и рукой ее голову наклонил. Маринка молодец, все поняла и попыталась Андрееву головку в рот взять.
Дашка как увидела, что мы делаем, так и заверещала: «Маринка перестань! Ты рот порвешь!». Марина одной рукой член в себя засовывает, а другой сестре кулак показывает. Я Даше отвечаю: «Андрея лечим! Не мешай!». А сам Маринку ниже нагибаю. Мне плохо видно было, но Даша потом рассказала, что в начале Маринкины губы хорошо растянулись и почти всю залупу охватили – все-таки хер Андреев уменьшился немного. Но потом все остановилось. Ну, это и я почувствовал – давлю, а ее голова не двигается. У Маринки даже слезы потекли. Потом начала она губами по головке елозить, языком облизывать. Рукой себе помогала, член в разные стороны поворачивала. От таких дел слюна у нее потекла, и Маринка стала свой рот на смазанную головку насаживать. Вытащит почти всю, рот раскроет, как сможет, и с разгона вниз хлюпает. Один раз, второй, третий…. Тут я вдруг почувствовал, как затряслась Маринка, сначала голова, а потом и все тело у нее ходуном заходило. Не знаю, что на меня нашло, но я на голову ее и нажал. Даша рассказывала, что перепугалась даже когда Маринку трясти начало. Глаза у той закрыты, ручьями слезы текут, губы красные, с них слюна капает. И тут задрожали они, стали тонкие-тонкие. Потом внутрь подвернулись и как чулок на член натянулись. Это, наверное, когда я нажал Маринке на затылок. Дашка сказала, что как головка во рту чмокнула и внутрь прошла, так у Маринки губы опять раздулись и влетели прямо в ее руку, которой она член держала. Андрей крякнул, Дашка ойкнула, я молчал, а Маринка хрюкнула и отшатнулась. Опять Даше слово. Она говорила, что когда Марина назад откинулась, то ее губы сначала вытянулись трубой, а потом с чпоком и плеском из них Андреева залупа выскочила.
В общем, нам повезло. Получилось у Маринки кожу на Андрееву головку натянуть, наверное, потому что рот у нее узкий был. Андрей немного застонал, мы с Дашкой примолкли, зато Маринка разошлась! «Вы все дураки! Гады! Сволочи! Мне больно… было…» - сама орать пытается, а из губ ее толстых и слюнявых только плямканье какое-то доносится, слова с трудом разобрать можно. Еще через минуту ее ругани мы увидели, что все вроде в порядке, тут уж расслабон на нас и напал, засмеялись все. Даже Маринка улыбнулась губищами своими распухшими. Андрей тоже нормально сел, и прибор спрятал, уже не стесняясь, но морщился.
Пришли мы в себя все-таки. Все классно! Маринка к Андрею на коленку села, а он слезки ее вытер и даже в губки пухлые поцеловал. Она аж сомлела. Я тоже попытался назад на бревнышко сесть, но меня Дашка не пустила. Обернулся, а она красная стоит и от Маринки с Андреем за моей спиной прячется. В чем дело, думаю, а как посмотрел, так все и понял. Трусы-то у нее до колен сползли! Не до них ей было пока мы Андрея «лечили». А теперь она даже ноги раздвинула, чтобы трусики ее вниз не упали, стояла и боялась, что позор ее увидят. Постояла немного, но сообразила, ножки сдвинула и позволила трусам на сандалики упасть. Потом стряхнула их с ног, а когда садилась, то незаметно в руке зажала.
Чего еще про тот день рассказать? Ну, Андрей немного в себя пришел, правда, его прибор побаливал, но не сильно вроде. Мне вообще классно было. Маринка все губы свои щупала, Дашке даже пришлось к роднику сгонять и в какой-то баночке воды принести, чтобы холодные компрессы Маринке делать. Трусы она где-то одеть успела. В общем, посидели мы еще с полчаса и разошлись, но договорились на завтра встретиться и о поездке на пляж договориться.
PS: Может, сомневаетесь в возможности 18-летнего парня кончить 4 раза за 8 часов? И чтобы его еще на пару раз хватило? В 28 лет я познакомился с девушкой. Бюст 5 размера, но без «места имения». Однажды дача выпала на одну ночь. Как стемнело, так и начали. Первый раз быстро получилось. Полежали. Снова засунул, уже в мокрую. Поиграли немного и оба кончили. Воды нет, мыться нечем. Я сел, она лежала. Покурили, поговорили. Снова залез. Внутри лужа. Под хлюпанье кончил, и, не вынимая, заснул. Проснулся затемно. Пошевелился, а там плеск и бульканье. Завелся от этого с «пол-оборота». Я в нее спускаю, а оно все обратно выдавливается. Думаю, что уложился в четыре часа.
oldmemory@mail.ru
