страстно ища её пухлые, нежные, такие желанные губки.. И вместе с первым выбросом спермы, он впился страстным поцелуем в уста такой желанной самки.
Целуя их, неловко втягивая плоть внутрь своего рта, он видимо, мягко говоря, стал причинять ей некоторое неудобство. Да и целоваться в губы Лариса не любила. Если женщина подставляет губы для поцелуя, то остается один шаг до того, чтобы она добровольно подставила влагалище для члена. Только любимый мог касаться её губ. Только ему она может раскрыться в страстном поцелуе.
С первым касанием губ, Лариса окончательно почувствовала свою власть над лежащим на ней самцом. Чувство превосходства и какой-то неприязни пронзило душу. Она открыла с возмущением и гневом глаза. Желание увидеть наглеца, который овладел ею, целует сосочки, губки, чьи порции спермы выбрасываются в её чрево, без её желания и разрешения.
Посмотрела гневным, мутным взором, в широко раскрытые незнакомые глаза мужчины, лежащего на ней, но кроме расплывчатого, мутного воспоминания, о том, что она их где-то видела, её не посетило. Она ничего не увидела, и не поняла, а он - открытые, замутненные пеленой, удивленные материны глаза, желающие что-то сказать.
Но это, не только, ни остановило его, а ещё больше придало страсти, наслаждения, похоти. Он смотрел в эти такие желание и любимые глаза и все кончал и кончал и кончал, все сильнее и сильнее прижимая её к себе, впившись, поцелуем в горячие, пухлые губы, не обращая никакого внимания на то, что она что-то шипела, пытаясь сказать, вырваться из его цепких объятий.
«А ну, отстань сука, не лезь ко мне. Отстань, я не хочу, сволочь. Зачем туда кончаешь? Я же сказала, что туда нельзя. Скотина», - прошипела она пьяным, заплетающимся языком, освободившись от его губ, пытаясь оттолкнуть наглое, прижимающееся к ней тело.
Артема, её голос, слова, произнесённые ей, облили, как ледяной водой, страх перебил всё возбуждение и желание к женщине. Резко разжав объятия, бросил её, вскочил с дивана, а она грязно выругавшись, повернулась на левый бок, подогнув коленки к животику, отставив оголенный зад, и засопела, продолжая свой нарушенный сон.
Артем стоял посреди комнаты, не зная, что делать, как поступить дальше. Что теперь будет, если она поймет, что с ней он делал, она его убьет. Внутри всё дрожало, он стоял, боясь пошевельнуться. Мысли в голове судорожно путались, как поступить дальше он не знал.
«Все Артем, отступать некуда, обратной дороги у нас нет», - как бы влезая в его мысли, произнес брат, стоящий посреди комнаты в одной майке с торчащим членом из небольшого кустика жиденьких рыженьких волосиков.
«Надо делать семейный бизнес. Мы с тобой сутенеры, а мамка проститутка. Приведем её в порядок и будем продавать желающим, да и сами пользоваться, когда хотим и сколько хотим. Зачем ей бухать так, пусть деньги зарабатывает, а то какой уже день голодные. Да и зачем её мужики, просто так, за стакан имеют», - глубокомысленно продолжил он.
«А если она не захочет, что тогда. Да и нам от неё достанется, если она узнает, что мы задумали», - возразил путано старший брат, не зная, как быть дальше, смотря на так соблазнительно отставленную попку матери.
В ложбинке, между ягодицами, хорошо была видна сморщенная, темно-коричневая анальная дырочка. А чуть ниже, два крупных вареника между ног, покрытых волосиками, по которым стекала крупными каплями белесая жидкость. Она текла по бедру и далее растекалась небольшой лужицей на коричневой обивке дивана. Поджатые ножки к груди, выставленные обе дырочки, как на показ, будоражили юные головы. Такая поза матери разжигала в них желание вновь овладеть ею, не смотря ни на что.
«Это моя сперма», - с некоторым торжеством и внутренней дрожью пронеслось у Артема в голове, и приятное, щемящее чувство появилось внизу живота. Какое это прекрасное чувство оставить своё семя в чреве самки! Но вслух, дрожащим от страсти и похоти голосом, он произнес:
«Ты, знаешь, а в этом что-то есть, надо подумать. Наверное, она ничего не поняла, не поняла, где находиться. Меньше всего думает, что она дома. Она не узнала нас. Не узнала меня. Думает, что в компании со своими друзьями», - с надеждой произнес он.
Эта неожиданно пришедшая мысль, как-то сразу возбудила его, придала свободу мыслям и мечтам. Желая убедиться в своей догадке или проверить её, он подошел к спящей женщине, наклонился, и бесцеремонно, решительно, раздвинул большими пальцами, вареники половых губ. Ярко алая рана ущелья, источающая соками и спермой, открылась перед его взором.
Он даже не мог себе представить, что вот так, запросто, сможет развести половые губы женщины и увидеть вход в её чрево. Такой желанный вход внутрь животика. О, кто видел это, тот меня поймёт. Нет ничего прекрасней обнаженного чрева женщины, чрева жаждущего ласки и любви! Оно было таковым, или так ему казалось. Тем более, что женщина вела себя спокойно и совершенно не противилась. Разрешала себя ласкать самыми изощренными способами, открывать все самые потаённые дырочки.
Только глупый насильник, а далеко не любовник, не знающий толк в женщинах, может пытаться трогать их, не думая о доставление ей удовольствия.. Мужчина только тогда, и только тогда может получить удовлетворение, если женщина получит его. Только когда она «умрёт» под его ласками, только тогда он почувствует себя мужчиной!
Чувство молодого самца, желающего зрелую самку, как-то резко овладели им. Он совершенно не думал о том, чтобы доставить удовольствие женщине, лежащей, как-то неестественно поджавшей коленки к груди, отставив попку. Огромное желание овладело его плотью, сделать её своей собственностью и только своей охватило его. Ревность, даже ревность к брату, смотревшего на все происходящее с неподдельным интересом, ужаснуло его. Как это так она была перед ним голая, а тем более он пользовался ей. Он, только он, должен обладать ею. Она его собственность!
Он провел пальчиком по расщелине, погрузил его во влагалище, пытаясь как можно глубже засунуть его. Мать совершенно не реагировала на его действия, тем самым подтверждая правоту его мыслей о том, что она не догадывается, где она, и кто, и что с ней делают. Это придало ему уверенность в его действиях.
Совершив несколько уверенных, глубоких поступательных движений, он его вынул, собрал небольшое количество спермы выпекающей из влагалища, и представил к сфинктеру, измазав его, ею. Совершил круговое, массажное движения. Чуть надавил на дырочку и пальчик, встречая значительное сопротивление, углубился внутрь.
Вместе с тяжелым, болезненным вздохом матери, пальчик сразу ощутил жар и узость анального отверстия, крепко обхваченный упругими стенками. Доступность и податливость женского тела ужасно возбудили его, разожгли похоть, страсть, желание, не думая ни о чем, овладеть лежащей перед ним доступной женщиной.
Только помутнением рассудка можно объяснить то, что он, резко вынув палец из прямой кишки, причинив боль, выпрямил ей ноги, взял за бёдра и повернул её на живот. Она спокойно подчинилась его действиям. Ей было не в первый раз подчиняться мужчинам, ублажать их. Болезненное проникновение в попку и резкие поворот её тела на животик, привел Ларису в некое чувство реальности.
Она испугалась дальнейших его действий, испугалась боли, которую он может причинить ей. Почему, так резко и злобно её развернули, она не могла понять, в чём её вина! Может я его оттолкнула, оскорбила, пронеслось у неё в голове. Все, я готова для него на всё! Только бы меня не били! Дружили со мной и всегда наливали! И никогда не теряли ко мне интерес. Оставалась для них всегда желанной.
Что у него в голове, как он хочет мной воспользоваться? Это знает только он! Я женщина, и моё предназначение доставлять удовлетворение мужчинам. Но проникновение в её анальное отверстие пальчика у неё не вызывало никаких двусмысленностей, он её хочет в попку.
Эта дырочка у неё уже была далеко не девственна. Ею очень часто пользовались. Вначале Лариса испытывала ужасные страдания, когда чей-то член проникал в неё, через задний проход, разрывая плоть. Она плакала, просила не делать этого, так как ей очень больно, но её мучители были неумолимы. Вскоре
