она научилась хоть как-то расслаблять мышцы сфинктера, да и они уже стали ни такими упругими, более податливыми проникновению в прямую кишку. И сейчас она уже могла принимать мужчин, правда не сразу, а после определенной подготовки, в обе свои дырочки в зависимости от их предпочтения, получая при этом и некоторое удовольствие от анального секса.
Даже не осознавая, что она делает, Лариса покорно начала поднимать свои бедра, отставляя попку, идя навстречу желанию мужчины. Обычно она как-то готовилась к этому, если была возможность. Засовывала свой пальчик в попку, смоченный слюной, массировала мышцы сфинктера, а сейчас ей очень хотелось спать. Хотелось, чтобы быстрее оставили её в покое.
Став между её ног Артем коленками стал разводить их в стороны. Мама совершенно не сопротивлялась. Ножки медленно, как бы нехотя расходились в стороны, половинки ягодиц открывали женские тайны. Более того, её бедра стали чуть подниматься, идти ему навстречу. Артем даже несколько удивился, когда мамина попка стала совершать какие-то странные движения, приглашая его принять в этом участия.
Лариса медленно, как бы нехотя, приподняла зад, уперлась головой и коленками в диван, отставила попку, прогнувшись в пояснице, приподняв её вверх, предоставив тем самым обе дырочки для, более удобного использования, самцу..
Андрей, даже несколько растерялся, видя в такой откровенной позе мать. Но когда она, взявшись руками за половинки ягодиц, развела их в стороны, он всё понял, она хочет в попку.
Анальная дырочка, как-то неестественно на мгновение приоткрылась, интригующе приглашая его. Сердечко сына бешено забилось. Даже в самых своих смелых фантазиях он не мог себе представить, что женщина, взрослая, зрелая самка будет стоять вот так, перед ним, предлагая себя.
Он слышал от друзей, что женщин можно использовать и в задний проход, что это приятней, чем во влагалище, но чтобы вот так неожиданно у него появилась такая возможность, он даже подумать не мог.
С затаенным дыханием, он взялся за ствол член и приставил головку к этому заветному отверстию, чуть надавил на сморщенную, темно-коричневую розочку, по краям покрытую черными, кучерявыми волосиками. Он думал, что она сейчас же войдет во чрево матери, но отверстие даже не приоткрылось. Плотно сжатый бутончик коричневой розочки не хотел пускать гостя внутрь.
Лариса почувствовав, нежную, бархатистую плоть двинула попку ей навстречу, пытаясь, расслабить мышцы сфинктера, приоткрыть вход, дать возможность головке, немножко погрузится в неё, потихоньку буравя, расширяя, её упругую плотью. Но мышцы наоборот сжались, не пускали её.
Лариса расслабляла мышцы, как будто она хочет в туалет. Но все было безуспешным. Попка Ларисы все больше и больше шла навстречу сыну, желая постепенно, по сантиметру поглощать его плоть, принимать молодой, гудящий от напряжения член.
Член Андрея был довольно толстый с крупной головкой, что создавало у матери определенные трудности при проникновении его внутрь. Лариса глубоко дышала ртом, пыталась, как можно сильнее расслабить мышцы, но он разрывал её промежность, не желал проникнуть внутрь, вызывая тупую, ноющую боль в прямой кишке.
«Подожди, миленький, подожди», - прошептала она, смачивая слюной пальцы своей руки и поднося их к анальному отверстию, чуть отстраняясь от головки сына упирающуюся в анус.
«Подожди, подожди», - как заклинание шептала она, проникая судорожно сначала одним, а затем двумя пальцами в прямую кишку растягивая её мышцы, стараясь проникнуть внутрь, как можно глубже.
Андрей с удивлением видел, как пальцы матери то скрывались, то вновь появлялись из её чрева. Они совершали судорожные поступательные движения, все больше и больше делая доступным это такое желанное узенькое отверстие. Вначале они с трудом проникали во чрево, а затем ходили все свободней и свободней, встречая все меньше и меньше сопротивление упругих мышц сфинктера. И когда пальцы покинули анальное отверстие, Андрей увидел, что оно чуть приоткрыто и медленно, как бы нехотя сжимается, закрывая вход.
«Сейчас, сейчас», - шептала она, берясь за ствол член дрожащей рукой, толи от желания, толи от выпитого спиртного, и подводя головку к чуть приоткрытой, ещё не успевшей закрыться дырочке.
Опытная рука матери надавила головкой на сфинктер, стала ей совершать круговые движение, крепко держа член за ствол, пытаясь расширить отверстие, протолкнуть её внутрь, но она углубилась лишь на половину, никак не хотела идти дальше, встречая сопротивление упругих мышц.
Закусив губу, глубоко, громко дыша, она с остервенением стала насаживаться на неё, желая, как можно скорее пройти этот мучительный этап. Да, сколько она уже приняла мужчин в это крохотное, узенькое отверстие, но оно все еще оставалось узким и неподатливым. Оно с такой неохотой принимало инородную плоть, доставляла Ларисе огромное страдание.
После нескольких проникновений в её задний проход, она поняла, что, только взяв ситуацию в свои руки, она может хоть как-то уменьшить муки. Сделать анальный секс менее болезненным, избежать разрывов прямой кишки.
Первый раз она даже сопротивлялась, сжимала мышцы сфинктера, но кроме боли и трещины в прямой кишке она ничего не добилась. А мужики смеялись, видя, вытащенный член в крови:
«Что Лариска, целку сломали? Дура, расслабляться надо и получать удовольствие, а не зажиматься. Следующий раз умнее будешь!»
Превозмогая боль, она ещё сильнее надавила головкой на анальную дырочку. И вот еще чуть-чуть и ярко-алая головка резко проскочила внутрь. Резкая боль пронзила её чрево, ноги и промежность покрылись «гусиной кожей», Лариса тихо вскрикнула и с облегчением вздохнула. Мышцы сфинктера плотно обхватили ствол члена, не давая головке выскользнуть назад.
Обезумев от всего происходящего, Артем, попытался, продвинул член немножко вперед, чем вызвал небольшой стон из груди матери.
«Милый, не спеши, мне немножко больно, подожди немножко, сейчас я только отдышусь. Все будет хорошо. Какой он у тебя большой и толстый», - еле слышно прошептали ее губки, но из-за висящей в комнате тишины ее слова раскатились по всем ее уголкам подобно грому.
Андрею даже трудно было представить, что его мать, такая желанная и недоступная, отвечает на его ласки. Пусть она пьяная, пусть не понимает, что с ней происходит, но она отдается ему с желанием, с похотью.
Какая у него было непреодолимая страсть иметь эту женщину, чувство любви к ней переполняло его. Но это не было чувство любви к матери, это было чувство любви молодого самца к зрелой, текущей самке..
Боль стала утихать и Лариса немножко, тихонько покачнула бедрами, сделала движение навстречу любовнику. «Гусиная кожа» только пропавшая с бедер, вновь покрыла их, вырвав из груди нечто подобное на стон:
«Ой, ой,… Не спеши милый, не спеши. Давай потихонечку»
И Артем начал осторожно двигать железной плотью внутри матери. Стенки плотно держали член, не давая ему свободно двигаться. Лариса открыла рот и громко, глубоко дышала, стараясь хоть как-то облегчить неприятные ощущения в прямой кишке. Но постепенно мышцы расслаблялись, позволяя совершать все более и более глубокие движения, все глубже и глубже проникать внутрь. Резкая боль, неприятные ощущения постепенно утихали, переходили в какую-то тянущую, щемящую, сладострастную истому.
Ларисе где-то далеко, в глубине её естества, нравилось, доставляло некоторое наслаждение, вот так стоять на четвереньках, с отставленным, оголенным задом, пожираемая глазами, возбужденных, желающих её мужчин. И те пошлые комплименты, которые они в этот момент отпускали ей, были для неё приятны.
Горячие, упругие стенки прямой кишки крепко сжимали член, сильнее сдавливали его, чем стенки влагалища. Сжимали так, что не пропускали головку через сфинктер, не давали ему возможности вытащить член из прямой кишки. У Артема никогда в жизни не было такого сладострастного ощущения. И вдруг неожиданно для себя, при очередной попытке, выйти через узкое колечко сфинктера, волна оргазма обрушилась на него. Он судорожно затрясся, стараясь, как можно глубже проникнуть в мать, крепко руками обхватив её за бедра и притянув к себе.
Потоки спермы все извергались и извергались во чрево матери, но она как-то спокойно и безразлично стояла, находясь в полудреме. Алкоголь делал свое дело, притуплял
