сколько саму себя. Оказавшись с ним нос к носу, я присела на корточки. Его горящая свеча очутилась прямо напротив моих глаз. Я взялась за резинку его штанов и потянула её вниз. Передо мной открылась невероятная картина: трусы в виде плавок были натянуты вверх, и на вершине этого "вигмана" образовалось круглое мокрое пятно. Опустив его штаны до самой земли, я схватилась за резинку трусов, но парень, очнувшись от полудрёмы, тоже взялся за неё с чётко угадывающимся нежеланием показывать мне своё достоинство. Я могла только гадать, чем закончится это перетягивание трусов, поэтому вместо того, чтобы начинать это спортивное мероприятие, подала голос:
- Я же голая!
Мой собственный голос, который мне известен, как никому другому, во всех тончайших ньюансах и деталях, показался мне каким-то чужим. Но он подействовал.
Парень убрал руки.
Я, оттянув резинку, начала медленно опускать трусы. Сначала показалась головка, затем весь ствол и, наконец, яички. Лобок был покрыт густой растительностью, которая была в разы гуще моей. Да это и не удивительно! Наличие растительности во многих областях тела является вторичным мужским половым признаком, хотя лобок и подмышечные впадины зарастают и у женщин, доставляя нам массу хлопот. Ведь, если говорить честно, то клоки волос, скрыващихся подмышками и открывающихся в самый неподходящий момент, не украшают женщин и никоим образом не добавляют ей сексуальной привлекательности. Да и лобок тоже. Некотрые женщины выбривают его, придавая различные формы, вроде тонкой полоски или треугольника-стрелки, указывающего в сторону святая-святых. Кстати, я пробывала выбрить стрелку, но она у меня получилась совершенно неровной, и я предпочла сбрить все волосы. Обычно ощущения после такого бритья ужаснейшие - всё зудит. Несколько дней ходишь и украдкой пытаешься почесать. Остаётся только догадываться, что о тебе в этот момент думают случайные свидетели соответствующего свершения.
Опустив трусы до колен, я остановилась. Ниже не имело никакого смысла.
Я подняла взгляд и уставилась на его первичный половой признак. Размеры у него были невпечатляющими. Длина члена была всего-навсего сантиметров 9-10, но головка была пунцово-красной, и из её расщелины уже выделялась прозрачная слизь, которую, если я не ошибаюсь, называют смазкой. Он стоял почти вертикально вверх, показывая верх сексуального возбуждения и желания. Яички, слегка несиметричные, очень сильно были обтянуты кожей.
Повисла гнетущая тишина и театральная пауза. Парень был не в состоянии думать, я же просто не знала, что делать раньше. Давать я ему явно не собиралась. Брать у него в рот тоже не хотелось. Как заставить его полизать у меня я не знала, потому что перед этим его нужно было повалить на землю.
Я взялась за его детородный (а точнее всё-таки "детодеятельный" - мужики не рожают) правой рукой. Он был очень горячим, и мне казалось, я чувствовала, как в нём пульсирует кровь. Я решила немного поиграться с ним. Это был первый раз, когда у меня в руках оказался настоящий мужской половой член. До этого мне пару раз приходилось держать в руках достижение научно-технического прогресса - фалоимитатор вибрирующий. Подруга показывала, рассказывая, что он доставляет непередаваемые ощущения, близкие нирване. Им-то она себя и лишила девственности: заигралась.
Я попыталась предать члену горизонтальное положение, но как только убрала руку, он вернулся в исходное положение и даже сильнее напрягся.
Я взяла его в руку и начала слегка двигать вверх-вниз по горячему стволу. Парень напрягся сильнее прежнего: мои движения были неумелыми и явно доставляли ему неприятные ощущения. Но я не отпускала его, выражаясь словами Уильяма Голдинга, "корня зла".
Я снова почувствовала сильное возбуждение ниже живота, и свободная рука перекочевала туда. Первые несколько секунд мне было сложно приспособиться к новым условиям. Оказалось: это довольно сложно одновременно доставлять удовольствие и себе, и окружающим. Я не как не могла попасть в ритм, забывая то о парне, то о себе. Пришлось отказаться от совмещения ролей. Я повела себя, как альтруистка, что, вообще-то, для меня не характерно, и отказалась от самоудовлетворения, хотя моя поза (я сидела на корточках) очень к тому располагала. Я сосредоточилась на члене, продолжая движение и постепенно увеличивая амплитуду колебаний.
Не прошло и полуминуты, как парень слегка согнулся, издал протяжный выдох и расслабился с лёгкой судорогой в мышцах.
"Кончил," - подумала я, - "но почему нет спермы."
Член парня опал и перестал представлять собой орудие массового поражения. Маленький, совсем детский, он лежал на яичках.
Мальчишка не знал, что делать дальше. Он стоял в растерянности со спущенными по колено трусами.
- Теперь твоя очередь, - прошипела я. Говорить нормально почему-то не получалось.
Парень посмотрел мне в глаза. Я прочитала вопрос. Он даже не представлял, что нужно делать.
Я задумалась. Было два варианта развития событий либо я ему на словах объясняю, как сделать мне хорошо, либо сама делаю себе хорошо, а парню устраиваю что-то вроде ликбеза. У обоих вариантов были свои плюсы, но у второго при этом совсем не было минусов. Я решила, что лучше меня он вряд ли сможет доставить мне удовольствие и объяснить я сейчас ему ничего не смогу, не найду слова да и с голосом какая-то проблема. Сделав над собой усилие, я прошептала:
- Ладно, ковбой. Смотри и запоминай.
Сидя на корточках, я развела ноги так широко, как мне только было под силу, и вторглась внутрь пещеры страсти. Оказавшись внутри, пальцы начали выполнять привычную работу.
Весь организм парня превратился в зрение. Его глаза снова начали сверлить меня, но в них появилась осмысленность. Он, видимо, решил во что бы то ни стало запомнить всё, что я делаю. И это возбудило меня ещё сильнее.
Я работала рукой ловко и страстно до тех пор, пока на меня волной цунами не накатил оргазм. Я почувствовала такое облегчение, а точнее освобождение. Нет, даже не освобождение, а отрыв от земли. Трудно описать, что произошло. Я ничего вокруг себя уже не видела, не слышала. Все чувства вдруг покинули меня, оставили на произвол судьбы. Но я не чувствовала по этому поводу никакой обиды или расстройство, меня с ног до головы окатило волной счастья. И сейчас я лежала в его водах голая и счастливая. Казалось, умри я сейчас, я бы не почувствовала бы никакого расстройства по этому поводу.
Прошло не так много дней с тех пор, а я уже с огромным трудом вспоминаю то состояние, когда я покинула мир и погрузилась в волны океана нирваны.
Не знаю сколько прошло времени с того момента, когда я испытала сильнейший в своей жизни оргазм, но, возвращаясь в реальный мир, я обнаружила себя лежащей на земле с широко разведёнными ногами, между которых было жутко мокро. Справа от меня на коленях стоял паренёк, член которго вновь находился в боевом состоянии, а липкие руки мяли мою грудь. Мне было неприятно, но оттолкнуть его я не могла. Я чувствовала, что и он имеет непосредственное, а может и посредственное отношение к моему оргазму, и испытывала чувство благодарности.
Не вставая, я вновь обхватила его член и начала выполнять уже знакомые движения, не мешая ему трогать меня. Его рука спустилась вниз, прямо к половым губам, но я предпочла свести ноги вместе, чтобы не пропустить его внутрь.
На этот раз хватило десяти секунд, чтобы он выпустил из себя воздух. Его руки сразу же перестали бродить по моему телу. Он завалился боком рядом со мной, и мы молча лежали несколько минут.
Потом я встала, вытерла полотенцем промежность, оделась, встала и пошла в сторону шоссе. Сделав несколько шагов, я обернулась. Он по-прежнему лежал на земле, и его член лежал на машонке. Глаза смотрели мне вслед.
Мне стало его жалко. То, что произошло, огромный стрес для него, а я так ухожу будто мне только этого и было нужно. Извращенка. Слабая на передок. А ещё его называла "кобелём", а сама-то ты, кто тогда?
Я рукой позвала его.
Он будто только этого и ждал, вскочил и стрелой подлетел ко мне. Его член подпрыгивал в такт его движений. Он подошёл ко мне. Я взяла его за руку и потянула ещё ближе. Между нами осталось сантиметров десять. Я сказала ему уже своим, привычным голосом:
- Спасибо тебе. Ты был великолепен.
Не знаю,
