что я этим хотела сказать, наверное что-то очень хорошее и доброе.
Опять какая-то неведомая сила заставила меня положить свою руку ему на плечо и, прижав к себе, поцеловать. Наши губы сплелись в страстном поцелуе. Моя грудь упруго упёрлась в его. Я вновь ощутила лёгкое напряжение его фалоса. На этом всё и закончилось.
Я повернулась и вышла на тропинку. Понятия не имею смотрел ли он мне вслед, но уверена, что она меня запомнит навсегда.
Видимо на этом эту запись придётся закончить. Дай, Бог, не последняя. А пока - точка.
Запись №3.
"А девочка созрела"
Время. Его невозможно остановить. Кажется, ещё вчера я нежилась под лучами горячего июльского солнца, а уже сегодня я надеваю на себя разномастное тряпьё, призванное сберечь тепло моего сексуального девичьего тела. Уже бугорки грудей скрыты плотной тканью свитеров и кофт, а на улице ещё и толстой шерстью пальто. Теперь мои соски скрыты от столь желанных посторонних взглядов, хотя несколько месяцев назад тонкий топик подчёркивал их возбуждённую напряжённость. Всего десяток недель отделяет меня от тех дней, когда я ощущала спиной и пониже заинтересованные взгляды парней, сегодня же они, словно медведи впали в спячку.
Но это они впали в спячку, а не я. Я должна возбуждать и я буду возбуждать, потому что это возбуждает меня. Это, как спорт, где вроде бы и главное участие, но все хотят победы. Победа будет за мной. Из-за меня кровь начнёт циркулировать с бешеной скоростью в их штанах.
Мне очень нравится один парень. Давно нравится. Но теперь он мне безумно нравится, но уже в другом ракурсе. Всё чаще тёмными вечерами я представляю, как его сильные руки нежно ласкают мою грудь, как его тонкие губы обрабатывают мои эрогенные зоны и как его Он, неведомый, но от этого лишь более желанный, проникает в меня и начинает жить своей жизнью, согревая уже и без того раскалённое моё нутро. Я принимаю его целиком и двигаю бёдрами навстречу ему. Он шепчет мне тёплые слова, я лепечу в ответ бессвязный бессмысленный бред. Это не общение - это сношение, главным в котором является соединение тел в великом процессе, движущим человеческое общество. Дикий животный оргазм настигает нас одновременно. Его семя вызкой струёй обдаёт моё нутро. Я не испытываю от этого брезгливости, а, напротив, каждую клетку моего организма сводит судорогой. Я превращаюсь в одно большое наслаждение.
Но оргазм настигает меня не только в мечтах. Я утопаю в нём. Я испытываю то же самое, что и летом в лесу с тем несмышлёнышем. Я на время покидаю реальность и возращаюсь в неё с постоянным содроганием. Всё время я валяюсь на кровати с щироко разведёнными в сторону ногами и с одной рукой между них, а другой, задирающей ночную рубашку, на груди. Трусики при этом ютятся, где-нибудь в центре. Я боюсь, что меня вот-вот могут застукать в таком положении, поэтому я стараюсь, как можно скорее, привести себя в относительный порядок. Мне кажется, что весь дом уже не спит из-за моих сладострастных оргазменных стонов, которых я не слышала и слышать не могла.
Так вот, в результате ряда махинаций и спекуляций, о которых пришлось бы долго, муторно и скучно рассказывать, чего я делать не буду, мне выпало дежурить по классу всю неделю именно с ним. Я думаю не будет лишним сказать, что дежурство по классу заключается в наведении элементарного порядка в классе. Но выпрашивать и выбивать себе дополнительное дежурство меня заставили вовсе не страсть к чистоте и порядку, о которых приходилось только мечтать, так как полноценный уборки класс, наверно, не видел уже года три с тех самых пор, когда банальные угрозы классного руководителя перестали восприниматься должным образом, а продуманный план по соблазнению одноклассника.
Наступила неделя дежурства. Понедельник у меня почему-то никогда не ассоциировался с началом недели, а воспринимался скорее как дефектный довесок к выходным, когда зачем-то надо идти в школу, поэтому мной было принято волевое решение не только не проводить уборку в классе, но даже туда не заходить после уроков. Той же судьбы удостоился вторник - всё-таки начало недели.
А на среду у меня было запланировано таинство соблазнения. К нему я начала готовиться к вечеру. Отправилась в аптеку с целью приобрести презервативы. Выходила из дома я решительно, несомневаясь в благородности своих помыслов, но на подходе к аптеке решительность моя несколько убавилась, а в дверях - совсем снизошла до страха. Что-то я с трудом представляла себе, как это делается. Нужно подойти к окошку и сказать: "Дайте мне презервативов". После этого последует пауза и мне их либо дадут, либо оценив меня профессиональным взглядом поинтересуются: "А зачем тебе это, деточка?" Ответ на вопрос, конечно, очевиден, но смогу ли я преодолеть оцепенение и стыд. Это вопрос. И потом я ведь могу как-нибудь зайти в аптеку с родителями, а вдруг меня узнают: "Ну как? Пригодились?" Представляю, что скажет мама. Представляю, что скажет папа!
Потолкавшись у витрины, я выскользнула из аптеки и отправилась к метро. План мой был прост: уехать на пару станций от дома и уже там приобрести необходимое мне резиновое изделие.
Оказавшись в незнакомой аптеке, я тоже немного потопталась у прилавка и, собрав всю свою волю в кулак, подошла к окошку и негромко пролепетала: "Дайте, пожалуйста, упаковку прокладок и презервативы". Однако по ту сторону прилавка я ожидала увидеть даму почтенного возраста или женщину средних годов, но там восседал парень лет двадцати. Обрати я на это внимание секундой раньше, я бы не стала бы здесь покупать и прокладок, покупка которых мне тоже всегда давалась нелегко.
Он поднял на меня свои голубые глаза, в которых, спустя одно мгновение, уже нетрудно было прочитать усмешку. Но так и не сказал ни слова. И покупка была успешно завершена. Выйдя из магазина, я почувствовала, что страшно возбудилась и мои трусики стали заметно влажными.
На этом мои приготовления не закончились.
Весь вечер я провела в глубоких раздумиях, что же мне всё таки одеть. Конечно же, я понимала, что для реализации моего плана лучше всего, вообще, ничего не одевать, но появиться в школе в костюме Евы было выше моего нахальства и наглости.
Я перерыла весь своей гардероб до основания. Из шкафов были изъяты на свет божий все шмотки, которые я ещё могла на себя натянуть. Вся комната наполнилась различными топиками, блузками, кофтами, свитерами, бюстгалтерами, футболками, трусиками, юбками, шортами, бриджами и брюками. Зашедший нечаянно в этот момент в комнату подумал бы, что это - эпицентр загадочного смерча, пронесшегося по комнате и разбросавший во все стороны различные детали женского туалета.
Скурпулёзно разбирая завалы, я пыталась нащупать какую-нибудь идейно-художественную нить, отвечающую всем нюансам поставленной задачи, проще говоря, подбирала наиболее приемлемое сочетание.
Первым делом, примерив и повертевшись немного перед зеркалом, я решила отказаться от брюк в любых их проявлениях. Несмотря на то, что они сексуально облегали мою попку и делали её такой круглой и соблазнительной, они всё-таки являлись детищем моды унисекс, т.е. трудно было сказать, что они делали меня более женственной.
О бриджах и шортах не могло, вообще, быть никакой речи - не сезон.
Я остановила свой выбор на коротенькой юбочке. Она не закрывала моих элегантных ног, а напротив подчёркивала их красоту и изящность. Но возникла другая проблема. Когда одеваешь короткую юбку, нельзя быть целиком и полностью уверенной, что территория под ней является суверенной. Существует множество жизненных обстоятельств, при которых юбка окажется не в состоянии скрыть то, что необходимо. Поэтому нужно со всей сознательностью подходить к выбору такого элемента женского гардероба, как трусики. Они должны внущать доверие и предавать уверенность в том, что я надёжно защищена от посторонних озабоченных похотливых взглядов. Трусики должны скрывать то, что положено, но при этом их появление не должно становится причиной какого-либо казуса или конфуза.
Следующим этапом подготовки к сверхсекретной операции был подбор верхней части облачения. Здесь долго возиться не пришлось. Первое, что попало мне в руки, оказалось наиболее подходящим решением. Это была белая блузка. Вся её прелесть заключалась в том, что в зависимости
