страстно, неутолимо желал, лёжа с приспущенными трусами на чуть поскрипывающем матрасе своей одинокой постели? Расик - любимый Расик! - лежал перед ним... и Димка, качнувшись всем телом вперёд - опершись на левую руку, правой рукой нетерпеливо направил член, всем своим телом, всей душой предвкушая сладостное слияние - апофеоз безграничной любви...
Обнаженная, жаром налитая - в темноте невидимо пламенеющая - головка члена коснулась горячих мышц Расимова сфинктера... на мгновение Димка замер, осознавая возникшее ощущение: головка несгибаемо-твёрдого, распираемого от наслаждения члена упёрлась в жаром пышущий Расимов вход... затем, двинув бёдрами - напирая бёдрами на Расима, Димка нетерпеливо, уверенно надавил членом на туго сжатые мышцы сфинктера, и... дёрнувшись всем телом - ускользая от напирающего Димкиного члена в сторону, Расим в то же мгновение поспешно, стремительно отстранился, одновременно с этим непроизвольно выдыхая исказившимся от боли ртом протяжный стон, - ему, Расиму, показалось, что зад его от напора Димкиного члена обожгло, опалило огнём... тупая боль, полыхнув между ног Расима, в один миг наполнила мышцы сфинктера, промежность, внутренние стороны ягодиц.
- Ты чего? Расик... чего ты? - Димка, ничего не понимая, снова двинул бёдрами вперёд, с силой напирая, надавливая головкой несгибаемого члена на туго стиснутый вход.
- Дима, больно! - Расим, опять дёрнувшись - опять ускользая, стремительно опустил разведённые в стороны ноги. - Не могу... не могу я... больно...
Только теперь до Димки дошло: Расим говорил ему, Димке, напирающему своим рвущимся вперёд немаленьким членом, что ему, Расику, больно... "больно... больно" - дважды царапнули Димку Расимовы слова, и Димка растерянно замер, соображая, - в голове у Димки от жаром распирающего, напористого желания, разлитого по всему телу, от бушующей в сердце любви, от юной горячей страсти был туман... "больно" - мелькнула у Димки мысль, и тут же растерянность Димкина сменилась недоумением: Димка не то чтобы Расику не поверил, а просто... просто он - влюбленный, разгоряченный, всем своим существом устремлённый к Расиму, жаждавший апофеоза - не мог, не хотел в это верить! "Больно... но ведь не на столько же больно, чтоб было нельзя... чтоб было никак невозможно..." - лихорадочно подумал Димка, нависая над Расиком с раскалённо-гудящим, залупившимся, нетерпеливо вздрагивающим членом, и в тот же миг в его, Димкиной, голове калейдоскопом промелькнули фотки, которые он, Димка, видел на каком-то тематическом сайте: огромные члены были наполовину или даже полностью, до самого основания вставлены в попы парней, и парни, довольные, улыбались... разве это не кайф?! Конечно, на тех фотографиях парни были сплошь опытные, поднаторевшие в таком сексе, и всё равно... все равно - разве может такое быть, чтоб э т о у них, у Расима и Димки, здесь и сейчас не получилось, - разве могут быть у любви препятствия?!
- Расик... давай... давай ещё раз! - горячо, нетерпеливо прошептал Димка, одновременно с этим сжимая, тиская пальцами свой залупившийся член.
- Я не могу... не могу я, Дима... не могу! - отозвался Расим, прикрывая ладонью промежность - упреждая новый напор его, Д и м и н о г о, члена.
- Я осторожно... чуть-чуть... - настойчиво выдохнул Димка, сам не зная, что значит его "чуть-чуть". - Расик, давай... ещё один раз... давай!
- Дима, я не могу! - срывающимся голосом прошептал-выдохнул Расим, прижимая к промежности ладонь, и в интонации его голоса Димка уловил отчаяние, как если бы он, Расим, не мог это сделать - снова подставить Д и м е попу - вопреки своему желанию.
- Ну, один раз... ещё один раз... попробуем, Расик... просто попробуем... один лишь раз... давай... ещё один раз, и всё... может, получится... - нетерпеливо, горячо, настойчиво прошептал, проговорил возбуждённый Димка, не веря, что что-то может не получиться... он убеждал, он просил Расима не столько словами, жарко срывавшимися с губ, сколько просил, убеждал самой интонацией - напористой, не оставляющей выбора интонацией, с какой слова эти выдыхались.
- Не получится... - вновь отозвался Расим, но голос Расика утратил категоричность - словно он, Расим, сам усомнился в том, что сказал... да и как могло быть иначе - разве он, Расим, не хотел?! Он хотел - ещё как хотел! - и если б не эта боль... "не получится" - отозвался Расим, и вместе с тем он почувствовал, что, говоря так, он, Расим, сейчас Д и м е уступит... ещё один раз... почему не попробовать? Они просто попробуют, и, может... может, действительно, всё получится!
- Расик, давай! Ещё один раз... - напористо выдохнул Димка, почувствовав, что Расим, говоря "не получится", в то же время готов был... в душе - вопреки словам! - он, Расим, готов был попробовать ещё раз! - Если вдруг станет больно, то ты лишь скажи... ты только скажи, и я сразу... сразу пипис уберу! - убеждая Расима в том, что бояться не надо, горячо, нетерпеливо произнёс-пообещал Димка, одновременно с этим сдвигая ладонь Расима с промежности.
Подчиняясь Д и м е - его словам, его страстно звучащему голосу, Расим снова поднял разведённые ноги вверх, и снова его ягодицы раздвинулись, снова раскрылись, распахнулись перед Димкиным членом, - словно желая проверить готовность Расима к анальному сексу, Димка пальцем коснулся - слегка надавил - на туго сжатые мышцы Расимова сфинктера, в то же мгновение ощутив, как Расим невольно напрягся, конвульсивно дёрнув мышками сфинктера под его, Димкиным, пальцем.
- Расик, не бойся... - прошептал Димка, подушечкой пальца поглаживая - лаская - Расимов вход. - Растяни... растяни свою попу руками... - прошептал Димка, вновь нависая над парнем-девятиклассником, на спине лежащим с широко разведенными, вверх запрокинутыми ногами.
Обхватив ладонями ягодицы, Расим еще больше развёл, распахнул-растянул их в разные стороны - так, чтоб Д и м е было удобней, - Димка, рукой направляя член, снова приставил сочно налитую, пламенеющую головку к Расимову входу, ощутив, головкой почувствовав, как вздрогнули мышцы сомкнутого сфинктера.
- Расик, не бойся... - вновь повторил - прошептал - Димка, изнемогая от предвкушения... "пятое время года" - мог бы подумать Димка, но мыслей в Димкиной голове никаких не было - было одно сплошное желание, огнём полыхавшее в теле... и желание, и страсть, и любовь, и нетерпение - вот что было в Димкиной голове! Осторожно двинув бедрами, Димка надавил головкой члена на Расиков вход, пытаясь вскользнуть, войти-проникнуть членом Расиму в анус, и... невольно вскрикнув от давящей боли, вновь полыхнувшей в промежности, торопливо дёрнувшись, убегая-спасаясь от этой боли, Расим снова стремительно отстранился от Димки в сторону, невольно сжимая, с силой стискивая, растирая ладонью промежность, - елы-палы... снова... снова у них ничего не вышло - опять ничего, совсем ничего не получилось! Причём, на этот раз Димка сам почувствовал, что, надавив членом на туго стиснутый вход, головкой члена он не продвинулся ни на миллиметр: головка члена тупо упёрлась в мышцы сфинктера, не разжимая их, не растягивая... ёлы-палы! - член не входил - не в с к а л ь з ы в а л - в попу...
- Смазка нужна, - с отчаянием проговорил Димка, и было совершенно неясно, кому он это сказал - себе он это сказал или сказал он это Расиму, вновь опустившему ноги...
Конечно, нужна была смазка! Разве он, Димка, ни разу не слышал про вазелин? Разве не должен был предполагать, что для секса анального им обязательно потребуется смазка? Конечно, он слышал... он слышал об этом - и должен был это предполагать! Он ехал с уверенностью, что Зебра его и Расима поселит в одном двуместном номере... он закачал на свой комп-наладонник несколько классных галерей с молодыми трахающимися парнями - предполагая, что, может быть, Расику это придётся показать... он купил себе пару тесно обтягивающих плавок - чтобы скрывать стояк, возникающий всякий раз при мыслях о нём, о любимом Расиме...
он взял с собой все свои деньги, горя желанием сделать Расиму какой-нибудь классный подарок... он целыми днями думал, мечтал и грезил об их взаимной любви... он думал-планировал, как всё устроить так, чтоб всё получилось у них естественно... и - он совсем, совсем упустил из виду
