такой пустяк, как тюбик со смазкой! Тюбик с вазелином - всего-навсего... ну, и что теперь было делать? Вазелина не было, и Димка, а коленях стоя перед лежащим на спине Расиком - ощущая, как член его распирает он неизбывного желания, лихорадочно думал-соображал, чем можно смазать головку члена вместо вазелина. - Расик... смазка нужна! - повторил Димка голосом, полным отчаяния. - У тебя есть какой-нибудь крем? Любой... просто крем - чтобы смазать головку и вход...
- Нет, - отозвался Расим, и это было действительно так: у него, у Расима, крема не было... да и зачем ему нужен был крем - ему, пацану?
- Ну, и что теперь делать? - проговорил Димка растерянно, и опять... опять было непонятно, у кого он об этом спрашивает - у себя, стоящего на коленях с набухшим, сладко окаменевшим членом, или спрашивает он это у Расика, лежащего перед ним на спине с разведёнными, широко раздвинутыми ногами... как будто он, Расим, мог лучше Димки знать-понимать, что теперь делать!
- Не знаю... - произнёс - отозвался - Расик... да и откуда он мог знать, если Д и м а был старшим - был в и х постели ведущим, а он, Расим, был всего лишь ведомым!
Секунду-другую они молчали... конечно, отсутствие вазелина было всего лишь временным, чисто техническим сбоем, и потому невольно возникшая заминка никак не могла повлиять на их юное возбуждение - на их обоюдное, жаром бушующее желание, - они оба хотели, неутолённая страсть никуда не делась, и Димка, сжимая-тиская член в кулаке, с жаром проговорил, предлагая Расиму другой вариант:
- Расик, давай... давай, теперь ты... ты попробуй меня... может, получится у тебя...
- Дима, это больно... больно будет! - отозвался Расим, то ли желая Димку тем самым предупредить, то ли невольно делясь с ним, с Димкой, своим неудавшимся опытом.
- Ну, попытка не пытка... вдруг получится! - отозвался Димка, отодвигаясь в сторону - уступая Расиму своё место.
Конечно, Димке хотелось - нестерпимо, страстно хотелось! - самому войти в Расика, вставить ему, Расиму, в попу... за два месяца он, Димка, несчетное число раз об этом мечтал - фантазировал-грезил! В школе на переменах, провожая Расима взглядом, он невольно смотрел на Расимову попку... дома, лёжа в постели - сжимая свой член в кулаке, представлял он Расимову попку... в ванной, стоя под струями тёплой воды, воображал он попку Расима... попа Расима, недосягаемая до этой ночи, просто сводила Димку с ума! И вот, когда всё так прекрасно сложилось, из-за отсутствия смазки... было от чего прийти в отчаяние! А с другой стороны... разве член любимого Расика, вставленный в него, в Димку, не означал бы их сладостного слияния в нерасторжимое целое? Почувствовать, ощутить член Расика в попе своей - разве это не станет апофеозом их страстной любви? "Активный", "пассивный"... может быть, это где-то и важно, а для любви это были пустые, совсем ничего не значащие понятия, и потому Димка не менее страстно хотел почувствовать член Расима в попе своей! Если, конечно, получится...
Они поменялись местами: Димка лёг на место Расима, а Расик с торчащим вверх членом встал на колени перед Димкой - между его разведёнными, полусогнутыми в коленях ногами... мысль, что он, Расим, сейчас вставит, всунет в Д и м и н у попу свой возбуждённый, сладостью распираемый пипис, казалась Расиму невероятной, - ещё час назад, собираясь спать, он, Расим, ничего подобного не мог даже предполагать... вообще ни о чём т а к о м он не думал - совершенно не думал! А между тем, голый Д и м а - парень-десятиклассник - лежал перед ним, и у него, у такого же голого Расима, парня-девятиклассника, несгибаемым колом стоял залупившийся член, - ему, Расику, это казалось невероятным, и вместе с тем это был не сон - это была реальность... самая настоящая, сладостная, страстью наполненная реальность, - он, пятнадцатилетний Расим, никогда ни о чём т а к о м не думавший, никогда о подобном не помышлявший, нестерпимо хотел... хотел вставить, вогнать свой пипис в горячую Д и м и н у попу - хотел сладостно слиться, сплавиться с Д и м о й в нерасторжимое целое, - он, Расим, хотел Д и м у любить! Или, может быть, он у ж е л ю б и л?
- Расик, давай... я пипис послюню - смажу головку твою слюной... - проговорил Димка, нетерпеливо приподнимаясь - наклоняясь торсом к Расимову паху; конечно, слюна не смазка - не вазелин, и тем не менее... обхватив Расима ладонями за ягодицы, Димка вобрал в рот головку Расикова член, предварительно собрав у самых губ во рту максимальное количество слюны, и Расим в тот же миг содрогнулся от наслаждения... о, какой это был обалденный кайф - чувствовать член у Д и м ы во рту! Чувствовать член Расима губами - это был обалденный кайф! - Всё... давай! Должно получиться... - горячо, нетерпеливо выдохнул Димка, вновь откидываясь на спину.
И - ничего у них, у Димки и Расика, снова не получилось... подняв вверх широко разведённые ноги, ладонями рук обхватив ягодицы - ещё больше разводя, растягивая их в стороны, Димка подставил под член Расика свою девственно сжатый вход, но когда Расик, приставив мокрую головку своего члена, с силой надавил на мышцы сфинктера, пытаясь войти, втиснуться в Димку одним горячим рывком, у Димки от боли, полыхнувшей в промежности, на миг потемнело в глазах, - половина головки члена, раздирая мышцы сфинктера, успела втиснуться внутрь, прежде чем Димка, рванувшись от боли, успел порывисто выскользнуть из-под Расимова натиска!
- Пипец... - выдохнул Димка, так же, как Расик, стремительно опуская ноги. - Ни фига без смазки не выйдет...
- Я ж говорил... - словно оправдываясь, виновато прошептал Расим, машинально сжимая, стискивая в кулаке свой каменно твёрдый, огнём полыхающий член. - Смазка нужна...
- Завтра, Расик... завтра мы купим вазелин... или просто какой-нибудь крем - для рук, для лица... и - завтра всё получится... всё у нас получится! - убеждённо выдохнул Димка, потянув Расима на себя.
Повинуясь Д и м е, Расим податливо качнулся вперёд, и - два голых парня, соприкоснувшись жаждущими телами, одновременно почувствовали новый прилив неизбывного наслаждения; напряженный член Расика твёрдым горячим стволом ощутимо вдавился в Димкин пах, напряженный член Д и м ы горячо вдавился в пах Расима, Димка обхватил Расима, оказавшегося сверху, любящими руками, нежно и страстно прижал его к себе... в попу у них не получилось - друг другу в попы они не вставили, но любовь от этого не испарилась, не стала слабее, - они оба были возбуждены... они оба были нисколько не утолены, - Расим почувствовал, как горячие Д и м и н ы ладони, скользнув по его спине, обтекаемо замерли на ягодицах... обхватив ладонями попу Расима, Димка замер от наслаждения, - о, как нежно, как страстно любил он Расима - любил его всем своим телом, всей душой! Не смогли они в попы - не получилось... ну, и что? Получится завтра! Всё - всё-всё! - у них завтра получится, - ощущая ладонями сочно-упругую мякоть Расимовых ягодиц, Димка с нескрываемой в голосе радостью жарко, возбуждённо прошептал:
- Расик... а ты всунул немного... да?
- Ну... чуть-чуть! - отозвался Расим, невольно сжимая, стискивая ягодицы - вдавливая свой распираемый сладостью член в лежащего под ним старшеклассника Д и м у.
Димка, почувствовав это непроизвольное и вместе с тем страстное движение Расимовых бедёр, ладонями рук надавил на попу Расима, одновременно с этим порывисто двигая вверх бёдрами своими - с силой вжимая свой пах в пах Расима.
- Расик... поцелуй меня... - чуть слышно прошептал Димка, изнемогая от страсти, от желания, но ещё больше изнемогая от распирающей сердце нежности.
- Я не умею... - отозвался Расим, и в этом бесхитростном, искреннем ответе было столько подкупающей простоты, что у Димки от неизбывной любви перехватило дыхание.
- Ты что - никогда ни с кем не целовался? - прошептал Димка, скользнув ладонями по спине Расима вверх - обняв лежащего сверху Расима за плечи.
- Никогда, - выдохнул Расим, нисколько не стесняясь в этом признаваться... да и чего ему, Расику, было стесняться? Конечно, бывает, и часто бывает, когда пацаны, стремясь скрыть свою н е п р о д в и н у т о с т ь в области секса, выдают себя за людей бывалых - навязчиво или походя изображают из себя уже в к у с и в ш и х, уже всё познавших и всё испытавших... но ведь
