- отец немного растерялся, но очень не хотел, чтобы она снова легла на место, потянул её к себе.
Она наклонилась и повторила свой фантастический бисексуальный поцелуй. Отец инстинктивно рванул её за попку и прижал к себе. Прошло минут пять, она уже поднимала голову, но он тянулся за ней – как можно прервать такое удовольствие!
- Пап, а ты у меня еще сосем не старенький! – она поерзала животом по его крепкому члену. – У тебя бабы-то наверно уж год не было или больше?
Дяде Мише было стыдно признаться, что он не спал с женщиной уже больше 10-ти лет.
- Доча, прости, я… я…
Она хотела встать, но он крепко сжимал её упругую попку.
-Полежи так еще хоть минутку – взмолился отец.
Но прошло минут пятнадцать, а он и не думал её отпускать.. Его губы гуляли по её шее и вырезу футболки.
-Пап, ну ладно, чё там, давай штаны снимай… - и она как пацан скинула футболку, схватив ее на спине.
- Ты с ума сошла! - он поймал её качнувшиеся груди. – Или может, я обезумел на старости лет?! У меня такой женщины не было очень давно,… хрен знает, или никогда!
- Пап, ты хочешь потрахаться или в ротик? – Ксюша совсем разделась и сняла с него трико и свободные трусы.
-А тебе как легче? – он неистово прижимал её к себе – Я видел, как ты ротиком… Жеке, в нашем отряде из всех петухов, так только один Тоха наверно умел, ты кто доча?
-Я тренер в фитнесс-клубе, я же тебе говорила, занимаюсь с женщинами, чтоб они хорошо выглядели, ну и себя стараюсь не запускать…
-Ты, моя красавица – и дядя Миша усадил её на себя. - Я просто подумал…
-Я в 13 лет с девственностью распрощалась, и у меня были хорошие учителя, а ты что подумал?
-Ничего, ах - ах… как приятно, узкая какая дырочка у тебя и влажная… не спеши…уум …боже-е-е…
***
Ксюша лежала на мохнатой груди отца, он гладил её по спине и попке, его член выезжал из её очень мокрого теперь влагалища.
-Доча, солнышко моё, зачем я приперся к тебе на печку…чувствовал ведь, что не устою.
-Тебе не понравилось?
-Что ты, когда ты кончила, я чуть не умер от счастья. Такой женщины у меня точно не было, обычно женщины хотят ласки, очень долго, очень много, и все равно кончить не успевают или не могут. Уж тянешь, тянешь, ласкаешь и там и сям и никак. У меня много женщин было, но это было давно…все они одинаковые, даже не помню имен.
-Не знаю, у меня Дарья кончает без проблем. А моя мама? – Ксюша перебирала густые волосы на его груди.
-Ой, да ну, не буду рассказывать даже. Помоемся доча?
-Да, воды там много еще теплой – она мягко грациозно поднялась.
«Неужели это не сон, какая фигурка, как у девочки 16-ти летней» - дядя Миша наблюдал за ней с печки. – «Грех-то, какой, но слаще его нет на всем белом свете».
Прилежно отмывая своё хозяйство, дядя Миша неожиданно заметил, что его животик здорово округлился от спокойно деревенской жизни. Он жутко засмущался: «хорошо, что доча сейчас не смотрит, когда на спине лежал, не так заметно было».
Ему было до вчерашнего дня наплевать, и он не замечал, что штаны, висевшие на нем как на вешалке, с трудом поддерживаемые ремнем 3 года назад, сейчас он мог застегнуть только ниже живота. «Да, у Жеки-то вон какой пресс, как стиральная доска, ну чё там сравнивать – 30 лет разница».
- Пап, ты чё там так долго? Воды хватило?
- Все хорошо доча. Еще осталось. – Он погремел крышкой. – Доча, а ты не против… ну …короче, можно я с тобой лягу?
- Ложись, конечно, но если тебе жарко на печи, я могу спуститься к тебе на кровать.
- А ты не замерзнешь?
- С тобой, думаю, вряд ли – засмеялась Ксюша.
Они опять стали болтать. Ксюша гладила отца по животу и задевала иногда слегка волнующийся член.
- Пап, у тебя такой животик классный, не как у городских мужиков, бывает - аж за ремень висит, а плотный и волосики на нем такие нежные…
Дядя Миша чуть не умер от стыда.
-И «красавец» твой самое то, толстенький, сантиметров 18 наверно… – продолжала Ксюша, поглаживая яйца и член. Он тоже гладил её впалый животик и грудь.
- Ксюш, солнышко, ты это…
-Что, пап, ну хватит уже стесняться.
-Мне, Ксюш, хотелось бы еще в ротик, но если ты устала…
-От чего я устала-то? – Ксюша спустилась губами к яйцам – если хочешь, зажги свет, смотреть тоже прикольно!
-Нет, нет и так лучше некуда…
***
Дядя Миша вставал всегда в пять утра. Но в это утро он валялся аж до семи со всех сторон любуясь на свою ненаглядную дочу, слегка поглаживая её, чтобы не разбудить. Ему вдруг так захотелось её всю расцеловать, и он развернул её на спинку и начал ласкать ей всё, что попадалось на пути его губ сверху вниз. Когда его язык гулял по её клитору, она, наконец, проснулась.
- Пап, тебе с утра тоже всегда хочется? – она подняла голову от подушки.
- Нет, доча, ну то есть сегодня да… прости, что разбудил…
-Всегда бы так будили! Продолжай, если нравиться…
- Еще бы не нравилось… сладкая такая, моя девочка…я поласкаю немножко и в дырочку к тебе зайду, можно?…
- Нужно!
***
Десять дней, пролетели как 10 часов. Никита и Женька, вздыхая, провожали взглядами, исчезающий за лесом тёмно-синий Фольцваген Гольф. Дядя Миша сидел на завалинке, и ему было даже слегка смешно, глядя на этих симпатичных лохов, в сознании которых за эти 10 дней произошла сексуальная революция. Он и не собирался выдавать свою тайну: «Приедет летом, и я опять её втихаря потрахаю, а они пусть хоть в озере её дрючат, если им экзотика нравиться».
Часть третья
Брат ты мне или не брат?
Весна была ранняя, все начало таять. У Женьки с Никитой было много дел, они запланировали много посадить всего, благо земля хорошая. Женька целыми днями возился с рассадой, а тут еще свинья родила 12 поросят – большая радость, но возни!
Дядя Миша никогда не сажал больше обычного, и у него всё было по старому расписанию.
К апрелю Женька стал замечать, что сперма просто давит ему на мозги, он вроде не часто вспоминал о Ксюше, ну как обычно вечерком. Но утром творился какой-то кошмар.
- Никит, везет же тебе, разок в недельку подрочишь и нормалек, а у меня уже скоро мозоли будут от дрочки! – пожаловался Женька за завтраком.
-Нечего было с Ксюшей по десять раз на дню…- в голосе Никиты звучала прикрытая недовольством зависть.
-Ты думаешь, я к ней привык за 10 дней?
-К хорошему быстро привыкаешь…
Кровати Женьки и Никиты были сдвинуты вместе, но они никогда не перекатывались друг к другу. Правда, чтобы разбудить Женьку, любившего утром поваляться, Никита давал ему иногда пинка, не слезая с кровати.
У Никиты, после отъезда Ксюши, остался необычный осадок: ему не очень понравилось трахаться с ней (то ли он был недоволен тем, как он это делал). Зато он часто вспоминал, как её трахал Женька – это его возбуждало гораздо больше.
Никита всегда немножко Женьке завидовал, его внутренней свободе, умению завести беседу с незнакомым человеком и … его обалденной елде, почему у него, Никиты, такая штука не выросла?
Никита прекрасно знал, что Женька спит очень крепко: чтобы его разбудить в 4 утра на рыбалку, Никите пришлось однажды принести с крыльца снегу и растереть брата в кровати. Женька от такой процедуры проснулся быстро, но тут же полез в драку, Никита еле удрал от него на улицу.
Теперь он перестал негодовать по поводу того, что Женьку пушкой не разбудишь, а все потому что…
Однажды Женька поехал в райцентр на попутке, с участковым, который в их деревне появлялся в год раза два. Назад Женька доехал только до ближнего села Т… и до дома топал пешком 25 км. по жидкой грязной каше. Еще ему пришлось тащить рюкзак, с семенами, подкормкой для поросят и всякими разными нужными в хозяйстве мелочами, от которого просто отваливались плечи.
Бросив рюкзак в сенях, он просто рухнул на кровать, скинув мокрую одежду на пол.
Проснулся Женька от странных приятных ощущений, он приоткрыл глаза и затих: Никита гладил его, терся о его дорожку на животе щекой, касался кое-где губами, трогал его яйца и отодвигал кожицу на головке члена. Женька не шевелился, слегка подглядывая из-под ресниц, благо в комнате было очень темно. Никитина ласка длилась просто вечность, Женька никогда бы не дал столько времени не подготовку ни одной девчонке, он просто впарил бы ей и все. «Ну, бери в рот, сколько можно тереться» - повторял про себя Женька.
Но Никита вдруг встал напротив Женьки, лежащего без одеяла голышом, и начал усиленно дрочить, а потом слил в помойное ведро. Женька
