был разочарован.
После дрочки Никита бережно укрыл Женьку одеялом и улегся на свою кровать спиной к Женьке, натянув одеяло аж на голову.
Прошло минут десять.
Женька помял под одеялом свои яйца и решил не отступать.. Он перекатился на Никиткину постель и прижался его заднице своим дымящимся колом.
- Ты чё Жека, попутал во сне?… - недовольно прокряхтел Никитка.
- Никит, может, продолжим? – Женька обнял его за плечи, Никита пытался освободиться.
- Что продолжим?
- Раз ты его так любишь, возьми хоть в рот – Женька потирал членом о задницу Никиты.
- С чего ты взял, что я люблю твою палку? Что я пидор что ли?
- Я чувствовал, что ты делал, мне было приятно, но этого мало! – Женька потянулся к Никиткиному члену, но Никита резко вырвался и отскочил к стене.
- Ничего я не делал, я спал, я не буду тебе сосать из-за того, что тебе там что-то приснилось, и у тебя хер колом встал! – Никита взял с тумбочки сигарету.
- Давай я тебе тогда первый пососу, чтобы у тебя комплексы твои отпали – миролюбиво предложил Женька – а потом ты мне…
- Ты охуел, братец, я не знаю, может, у вас в армии этого не было, но я то служил не в погранвойсках как ты, а в стройбате. У нас постоянно ходили слухи о том, что кто-то с кем-то… и их никто не уважал, пидарасов…- сигарета в Никитиных руках дрожала.
- Ну, я-то не буду такие слухи распускать, да и кому я тут скажу, подумай дурень? – Женька сел на кровати и тоже потянулся за сигаретой. – Ну, Никит, ну хочешь, трахни меня в зад, если зубов моих боишься…
-Не знал я, что ты у нас на все руки и с девками и с парнями – Никита весь дрожал, вжимаясь в стенку.
- Никит, не пори хуйню, я с парнями ни разу не пробовал, но Ксюха мне тут, раз очко поласкала…
- О-о! Всё с тобой понятно! Чем хоть ласкала…
- Языком и пальчиками с гелем этим – Женька кивнул на красивую бутылку, оставленную Ксюшей. – Очень приятно представь себе!
- Короче, подрочи и ложись спать, об этой гадости даже думать забудь – Никита налил себе стакан самогона. – Время час ночи, завтра делов до хуя!
- Ах, ты мразь! – Женька встал и начал одеваться. – Я что тебе кукла резиновая или картинка для дрочки. Облизал меня сука всего, а теперь пидором обзывает! Корчит из себя чуть не святого, на тот берег пиздуй к старухам, если ты у нас такой... – Женька надел куртку, и сунул гель в карман.
Никита не заметил этого, заглатывая самогон.
-Ты куда собрался? – Спросил он, отрыгнув.
- К дяде Мише схожу, не с тобой же тут…- Женька надел низкие резиновые сапожки.
- Дяде Мише хоть не пизди про эту свою глупость. Он сидел, знаешь, как такие люди к пидорам относятся? – Никита решил выпить еще стакан. – Он с нами потом рядом срать не сядет…
- Если захочу сказать, ты не ссы, я только за себя буду говорить, а ты у нас чистеньким останешься, а мне насрать, пусть меня дядя Миша хоть из своего Ремингтона завалит, если ему что не понравиться. Я этой жизнью поганой, в дерьме по колено, ни хуя не дорожу!
Никита открыл рот, чтобы что-то сказать, но за Женькой уже захлопнулась дверь.
***
Дядя Миша в эту ночь никак не мог заснуть. Собаки скулили, видимо, от сырости на дворе, он пустил их в сени, вышел на крыльцо покурить,…посиживал,… задумался, глядя в пасмурное небо без звезд.
- Дядь Миш, а ты не спишь еще? – Женька был очень удивлен, зная, что дядя Миша всегда ложиться в одиннадцать вечера.
- Да, что-то собаки выли.…А ты ко мне Жек?
-Да, а к кому же еще – Женька хотел сесть рядом.
- Пошли в дом, чё мы тут. Изморось противная, я уже замерзать начал – дядя Миша пропустил Женьку в дом.
От самогона Женька отказался. Они пили чай, разговаривали. Поймав подходящую нотку в разговоре, Женька спросил:
- Дядь Миш, а у вас в тюрьме пидоры были?
- А как же, в нашем отряде четыре, когда я освобождался уже, стало шестеро петухов. Только они, Жек, пидоры поневоле, их ведь били сначала, потом ебли до полусмерти, унижали, это не секс – это садизм. Мне некоторых очень жалко было..
-Почему некоторых? – удивился Женька.
-Ладно, расскажу, если хочешь… - Дядя Миша сел на кровать и откинулся к стене, Женька сел как школьник (руки на колени) на табуретку. – Был у нас один петух, Антошка, «Тоська», он в жалости не нуждался, его наш авторитет Кит и его подручные Кречет с Болтом чуть-што за свои спины отталкивали. Болт, правда, мужскими задницами не интересовался, к нему шмары со всего Питера, каждую неделю ездили, бывало и по две в неделю. Он как-то договаривался с начальниками, их всегда пускали, даже без документов. А вот Кречет, чеченец, драл его конкретно, видел я (последовала душевная история о пятичасовой порке на складе, которую дядя Миша вспоминал регулярно, но рассказывал впервые). Это не садизм, заключил дядя Миша – это мне кажется даже похоже на любовь что ли, грубую только лагерную, и так бывает! И в зоне даже!
Женька был просто потрясен.. Он сидел, глядя в пол, уронив кисти рук с колен.
-Ты чего пригорюнился Жек? – дядя Миша толкнул ногой табуретку, на которой сидел Женька.
- Да, так, мы сегодня с Никиткой повздорили немного – Женька поднял голову и заметил, что у дяди Миши от этих душевных разговоров не хилое волнение в штанах. – Дядь Миш, а ты с петухами это… ну пробовал, все-таки 6 лет, приличный срок-то, небось, хотелось?
-Нет, Жек, не пришлось, да и не хотел с ними…может и не смог бы, они как станки для дрочки, потеряли вид человеческий, ну кроме «Тоськи» конечно, но он был для блатной элиты - дядя Миша забросил ногу на ногу.
- Дядь Миш, а я не хуже «Тоськи»? – Женька пронзительно заглянул в глаза дяде Мише.
- Ты?! Ты что Жека, ты мужественный парень, сильный, подтянутый, тебя бы в зоне и не опустили бы, в тебе ни от девчонки, ни от маменькиного сыночка нет ничего. Тебя не вдруг сломаешь,…мне кажется. В армии тебя разве обижали?
- Нет, даже когда духом был, ну там полы, конечно, драил, скакал как белка, но не били, так подгоняли. Потом научился всему, стал быстро делать – а там уже и черпак. Я на границе служил, гарнизон маленький, все друг друга держаться, склок особых не бывало. Офицеры, правда, бухали многие по-черному,…зато в самоволочку можно было.
- Чегой-то ты вдруг себя вздумал с «Тоськой» сравнивать? – дядя Миша коснулся рукой Женькиного плеча.
- Просто я дядь Миш, кажется, сам сломался, меня и бить-то не надо…- Женька совсем опустил глаза в пол. – Я больше не могу в кулак, я устал. Может, дядь Миш, ты мне в зад заправишь по-соседски…как блатарь петуху.
Дядя Миша открыл рот от удивления, это было сказано так естественно и просто, словно Женька просил его выполнить для него не очень приятную работу, которую сам по какой-то причине он не мог сделать..
Дядя Миша никогда не мог представить себя с Женькой. Его богатая фантазия иногда опускалась до того, что он представлял братьев вдвоем, потому что не раз видел их раздетыми в бане. Он даже мог представить Никиту, на месте Женьки, который был любитель поплакаться дяде Мише в плечо, сетуя на плохие погодные условия, тяжелую работу и безденежье.
Дядя Миша так долго сидел с открытым ртом, что Женька решил, что зря вообще приперся к нему в час ночи и напряг его своими проблемами.
- Дядь Миш, прости, если сможешь. Ничего не поделать, я не похож на девчонку, раз я тебе не очень, пойду я, пожалуй… - Женька поднялся с табуретки.
- Жень, я это, ну не ожидал, погоди… - Он обнял его за плечи. – Жека, все не так просто, это же больно, пиздец как…
- У меня смазка есть – Женька вяло подошел к своей куртке и достал бутылочку. – Я знаю как надо…
- Откуда ты знаешь, вы с братом уже того, что ли?
- Нет, Ксюша… она в попку тоже любит,…только со мной ей страшновато было, она научила, как растягивать этот …бля, как его,…сфинктер, кажется, называется…пальцами надо сначала. – Женька растерянно крутил бутылочку в руках.
-Жек, брось дуться, чё нам тут терять, баб все равно не предвидеться, можно попробовать, если хочешь – дядя Миша потянул его за руку обратно в комнату. – Не понравиться, не будем больше, а насчет того, что ты мне не очень – это ты глупости говоришь, я знаешь, как в окошко любовался, как вы Ксюхой кувыркались, ты прям, не скажешь, что «деревня», такой любовник о-го-го!
- Ай-яй-яй! Дядь Миш, ты оказывается, у нас порнушку любишь посмотреть – улыбнулся Женька, покачав головой.
- Со зрелищами тут напряженка Жек, телевизор только две программы показывает…
