не просто приятно, а сладко ноющее во всём теле неизбывное удовольствие,
- Марат, подбивающий Артёма на секс, уже не казался Артёму насильником-маньяком, а казался ему обычным парнем... ну, то есть, обычным парнем-педиком, по ошибке вообразившим, что Артём - точно такой же педик, как и он сам... конечно же, это не так - Марат ошибся! Марат заблуждается, потому что Артём... он, Артём, совсем не такой... не такой, как Марат!
Не такой... а какой? Влажно залупившийся член в трусах у Артёма был тверд, как камень, и сладость, переполнявшая член, была такой концентрации, что ему, Артёму, уже самому хотелось... хотелось какого-то продолжения... ну, а что? Да, он не педик... ну, не педик - и что с того? Может, Марат тоже не педик - не настоязщий педик, а лишь прикалывается... ну, то есть, хочет просто перепихнуться - просто покайфовать... "вжик-вжик, и опять - мужик"... может такое быть?
Ох, как всё это было неожиданно - совершенно неожидаемо... Ещё час назад, сидя с Маратом за столом - неспешно лакомясь виноградом, Артём ни о чём таком не мог даже помыслить, ничего подобного не мог предположить, а теперь он лежал под Маратом в постели, возбуждённый, растерянный, не зная, что делать - что говорить, что отвечать... Да, он не педик! Не педик. Но если никто не узнает об этом - никто об этом не будет знать, то... в чём проблема? Можно ж побыть н е м н о ж к о педиком - типа того, что тоже приколоться...
Понятно, что он никогда не согласился бы на такой секс, если б Марат предложил ему потрахаться в то время, когда они вместе шли по улице, или когда, говоря обо всём и ни о чем, сидели за столом - пили, заедая виноградом, марочное вино... точно не согласился бы! А Марат, ни о чём не спрашивая, ничего не объясняя, навалился на него, лежащего в постели, подмял его под себя, возбужденно вдавился в него горячим телом, стал бесстыдно тереться членом о член - и возникло, разгорелось помимо воли ответное возбуждение, сладким огнём переполнило тело, так что не было уже никакого желания сопротивляться... да и надо ли... надо ли сопротивляться? Если, как только что говорил Марат, трахнуться однополом формате может каждый, то... может, не стоит противиться, а надо поддаться на уговоры Марата, и - будь что будет... другие же пробуют - делают это... делают, и... неужели потом им не стыдно?!
- Потом будет стыдно... - глухо проговорил Артём, уходя от прямого ответа на вопрос, быть или не быть им "настоящими друзьями"... никогда он, Артём, не думал, что дружба между парнями должна подтверждаться или скрепляться сексом! Странные у Марата взгляды на дружбу... а может быть, ему кажется это странным потому, что у него, у Артёма, никогда не было такого - н а с т о я щ е г о - друга, а те пацаны, которых он называл друзьями, были друзьями н е н а с т о я щ и м и?
- Кому будет стыдно? - Марат, глядя Артёму в глаза, улыбнулся.
- Мне... и тебе... нам будет стыдно, - отозвался Артём, но в интонации его голоса не было никакой уверенности, так что слова его про стыд прозвучали не утвердительно, а скорее вопросительно, словно он сам сомневался в том, о чём говорит.
- Ну, это будет зависеть от того, что и как ты про это думаешь, - хмыкнул Марат, мысленно удивляясь простодушию Артёма. - Если ты будешь думать, что однополый секс является чем-то постыдным, то, скорее всего, тебе будет стыдно. А если воспринимать этот секс адекватно... ну, то есть, нормально - без предрассудков, без всяких замшелых стереотипов, то - что в таком сексе постыдного? Ничего в таком сексе постыдного нет. Совершенно естественный, нормальный секс, практикуемый миллионами... смотри!
Сказав так, Марат приблизил свои губы к губам Артёма, и Артём в тот же миг ощутил, как приоткрывшиеся губы Марата горячо и влажно накрыли его рот: Марат умело - мягко и вместе с тем уверенно, даже властно - вобрал губы Артёма в рот, обхватил их горячим кольцом губ своих, и Артём, не ожидавший такого, невольно подчинился, подался губами вперёд, одновременно с этим непроизвольно приоткрывая рот во рту Марата... он действительно сделал это непроизвольно, по наитию, потому как в губы он, Артём, хотя и целовался - с девчонками, но всё это было как-то несерьёзно... и потом: целовал он, а не его, и целование это не было таким мощным, как сейчас, - Артём приоткрыл рот, но этого движения, сделанного по наитию, оказалось достаточно, чтоб язык Марата в тот же миг проскользнул Артёму в рот... и в то же мгновение по всему телу Артёма словно пробежал электрический разряд, тут же усилив ощущение кайфа и в промежности; и в напряженном, распираемом от кайфа члене, и в конвульсивно сжавшихся мышцах ануса...
Удерживая голову Артёма ладонями - не давая Артёму никакой возможности как-то вывернуться, Марат страстно сосал Артёма в губы, и... не имея никакой возможности прервать это, не испытывая ни малейшего желания э т о прерывать, Артём безотчетно двинул руками вверх - обхватил Марата поперёк спины, и получилось, что он, сам того не желая, обнял Марата... комната, едва освещаемая миниатюрной настольной лампой, была погружена в мягкий уютный полумрак, и в эту камерность совершенно органично вписывались два лежащих на постели парня, так что если б кто-то в эту минуту каким-то образом смог бы в комнату заглянуть, он бы наверняка не поверил, что всего каких-то полчаса тому назад один из парней, вырываясь и дёргаясь, твердил "я не педик", "я не хочу", "пусти меня", а другой, искушенный и опытный, в ответ настойчиво предлагал не делать поспешных выводов, - это была обычная, ничем не примечательная комната в обычном студенческом общежитии, и парни, сладострастно сосущиеся в губы, были тоже самыми обычными парнями - были студентами... наконец, оторвавшись от губ Артёма, Марат приподнял голову - уперся маслянисто блестящими зрачками глаз в потемневшие от кайфа зрачки Артёма.
- Что, Артёмчик... приторчал? - Марат обжег лицо Артёма горячим дыханием и тут же, не дожидаясь ответа, уверенно ответил за Артёма сам: - Приторчал... ещё как приторчал! И это естественно... совершенно естественно... по-другому и быть не может! Потому как это - кайф... правильно я говорю?
Артём не отозвался... ну, а что он мог ответить? Что он не педик? Он это произнёс уже раз десять, если не больше... ну, не педик он... и что с того? Сосаться в губы - это был кайф... и оттого, что лежал он в постели с парнем, а не с девчонкой, кайф был ничуть не меньшим... если не большим, - с девчонками в губы Артём сосался несколько раз, провожая девчонок после школьных дискотек, и каждый раз это происходило как-то бестолково, суетливо и неумело, так что весь свой юный пыл он потом, приходя домой, привычно вкладывал в кулак, закрываясь в своей комнате... а сейчас он лежал в постели, был в одних трусах, тело гудело от возбуждения... и что с того, что лежал он в постели с парнем, а не с девчонкой? Это было, конечно, и неожиданно, и необычно, но кайф-то был настоящий... тело гудело от возбуждения, - не отводя взгляд в сторону, чувствуя, как колотится сердце, Артём молча смотрел Марату в глаза, ожидая, что будет дальше.
В комнате был полумрак, и Артём, в полумраке комнаты лёжа под Маратом, вдруг подумал, как всё это, в принципе, просто: они, два парня, в обычном студенческом общежитии... и если Марат проявил такую инициативу, то... может, не надо противиться? Чуть подавшись в сторону, Марат молча скользнул рукой вниз - через ткань трусов сжал, стиснул пальцами возбуждённо твёрдый член лежащего на спине Артёма и тут же, не давая Артёму что-либо сказать, снова впился жарко открывшимся ртом в горячие губы Артёма, одновременно с этим проскользнув рукой Артёму в трусы... на мгновение Артём замер, почувствовав, как чужая ладонь уверенно обхватила его напряженный член - чужая, обжигающе горячая ладонь стиснула, несильно сдавила член, извлекая его из трусов.
- М-м-м... - замычал Артём, выворачивая голову набок - высвобождая свои губы из губ Марата. - Блин, что ты делаешь? Отпусти... - Артём, говоря "отпусти", одновременно вцепился пальцами в руку Марата, пытаясь оторвать ладонь Марата от своего члена.
Артему было семнадцать лет, но еще ни разу чужая рука - рука женская или, тем более, рука мужская - не прикасалась к его члену, и потому Артём, ощутив
