наклоняет меня, щекой укладывая на ковер.
- Держи руки перед собой.
В неверии, я пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть на него, но его рука только крепче сжимает шею, сбивая дыхание. Он наказывает мое непослушание звонким шлепком. Благо удар пришелся не на попку. Я тут же делаю так, как он сказал.
Он стягивает с меня шорты и трусики, оставляя их у коленей. Внутри все сжимается. Я возбуждена так же сильно, как нахожусь в смятении.
- Мы оба знаем, что ты делаешь.
Дура.
Кусая губы, я жалею о своих словах.
- Думаю, у меня есть на это право, - он наклоняется, прикасаясь грудью к моей спине. – Ты бросила меня на три гребанных года.
- Это не значит…
- О, нет, милая, - его язык скользит вдоль скулы. – Именно это и значит. Ты сама пришла ко мне, я могу делать с тобой все, что захочу.
Я съеживаюсь, желая стать маленькой. Мне не нравятся его слова, но они не пугают меня. Это было совершенно не то, что я хотела услышать. Я понимаю, что все его прошлые угрозы сейчас станут реальностью для меня. Он никогда не имел меня в этой позе, это было слишком для моего глупого сознания. В этой позиции я чувствовала себя оскорбленной, чувствовала себя использованной и грязной. В таком положении он либо наказывал меня, либо пытался раскрыть и показать, что ничего на самом деле нет.
- Я верю тебе, - я почти не слышу себя, не уверена, что до него дошли мои слова.
- Что ты имеешь ввиду?
Пытаясь напугать меня еще больше, он расстегивает ширинку и прижимается ко мне своей длиной. Но это не действует на меня так, как должно было. Я только сильнее сжимаю бедра. И по тому, как он дышит, от него этот факт не ускользает.
- Это больше не работает.
Мы оба знаем, что это моя грань и я наконец могу ее перешагнуть. Он резко входит в меня. На глаза наворачиваются слезы, пока своей длиной он растягивает меня. Слишком давно я не занималась сексом, чтобы быть со мной столь грубым. Он понимает это и замедляется, позволяя мне привыкнуть.
- Когда ты это поняла?
Обида в его голосе разрывает меня на части, и я спешу заверить его:
- Когда вошла в эту комнату.
Он резко выходит и так же резко возвращается назад. Хватка на моем горле становится слабее, но он не собирается отпускать меня.
Я все еще не понимаю, что творится с моим телом. Неужели, все это время мне просто нужно было долго не кончать, чтобы в своем возбуждении начти освобождение? Это кажется глупым.
Каждое его движение продумано. Блейд двигается с достаточными перерывами, чтобы я не могла кончить. Он старается изо всех сил сделать так, чтобы я снова чувствовала себя извращенной и не правильной. Он дает мне то, что заставит меня снова убежать. Но, как я уже сказала, это не работает. Возможно, ему требовалось раньше сделать это со мной, потому что именно:
- Твои старания сделать меня грязной только больше заводят меня.
Замирает. Словно не веря, он разворачивает меня так резко, что локтем я шаркаюсь о ковер. Его руки по обе стороны от моей головы, бедра между ног, а он глубоко во мне.
- Лиса…
- Продолжай двигаться.
Его лицо тут же меняется, один глубокий толчок ставит меня на место. Перехватывая мои запястья, он удерживает их над головой.
- Нет, мы поговорим сейчас.
Я сокрушенно вздыхаю. Как можно спорить с этим человеком?
- Что ты хочешь узнать.
Его губы в сантиметре от моих, поощряя мои слова, он снова двигается. Один медленный толчок, сводящий меня с ума.
- Ты ушла блять в монастырь и тебе нечего мне сказать?
Оу.
Я чувствую, как краснею. Три года в женском монастыре заставили меня уважать границы церкви. В таком положении мне неловко говорить об этом, но я точно знаю, что он не позволит сделать это в другой момент. Если я хочу остаться, то должна сделать это прямо сейчас.
- Я ушла туда не из-за глубокой веры.
- Когда я узнал, что ты оказалась там, отказывался это принимать. Тебя сложно назвать верующей, если вообще возможно. – намек на улыбку появляется в его глазах.
- Ты знаешь, все мое отношение к этому, - мне удается обвести комнату взглядом. – В то время я совершенно сходила с ума и не нашла ничего лучше, как спрятаться там, где вообще нет секса. Я думала, что мне станет легче и я смогу остепениться. Но по началу я чувствовала себя такой шлюхой рядом с ними. Это мне нравилось, но также я ненавидела это. В прочем, как и всегда.
Уголки его губ чуть приподнимаются. Он начинает двигаться во мне, но, когда мое дыхание сбивается, останавливается.
Обиженная я продолжаю говорить, понимая, что должна закончить.
- В скором времени я начала скучать по всему этому. Церковь никак не помогала, а ежедневные молитвы раздражали меня, но я продолжала верить, что в скором времени смогу стать нормальной.
- Ты нормальная, - брови Блейда хмурятся, а голос упрекает.
Это то, что он всегда говорил. То, во что он заставлял меня верить.
- Да, я знаю. Теперь я это понимаю. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что ненормальная я только в том, что вообще решила пойти в монастырь. Это не сделало меня тем, кем я хотела. В своей сдержанности я только сильнее хотела вернуться.
Мне не хочется рассказывать ему все прямо сейчас. Все мои чувства и переживания смогут найти выход позже, сейчас я хотела его. Больше всего на свете.
Понимая, что я закончила, он начинает двигаться во мне. Чуть ускоряя темп. С грустью он отворачивается от меня, уставившись в пол. Выращивая новые стены между нами. Я не могу это допустить.
- Я не хотела говорить это сейчас, Блейд. – его глаза вновь смотрят в мои, но он уже не так сосредоточен, как был прежде, он все еще расстроен. – Больше всего мне хотелось вернуться не из-за секса или того, как сильно я хотела кончить. Больше всего я думала о тебе. О том, как сильно я скучаю.
Его взгляд меняется. В глазах появляется что-то, что я не могу разобрать. Он наклоняется и целует меня. Не раздумывая, мои губы открываются его языку, позволяя скользить, посасывать, прикусывать. Это то, что мы делили всегда, он требовал, я отдавала. Но взамен я получала намного больше.
Секс давно перестал быть для меня чем-то значимым. Он кажется слишком простым в своем прямом назначении. В первую очередь для меня это эмоциональная связь, которую нужно уметь строить. За которую нужно бороться и поддерживать. С любым человеком можно кончить, но не с каждым найти свой сабспейс. Я могла бы рассуждать на эту тему очень много, но Блейд не позволяет мне думать.
Меняя ритм, он скользит языком вниз по шее, пощипывает соски и доводит меня до исступления своим ритмом. Мне удается кончить в считанные мгновения. Но он не дает мне расслабиться, переворачивая меня, ставя на колени, он накрывает мое тело своим. Его рука сжимает мое горло, губы провожают стону прямиком к моему уху. А член зарывается с такой силой в меня, что я теряю равновесие. Если бы не его руки, удерживающие меня, я бы давно рухнула в своей конвульсии.
Он трахает меня так, словно делает это в последний раз. Стоны смешиваются во едино. Его рука скользит к моему клитору, стимулируя. Его рука сжимается вокруг моей шеи с неимоверной яростью. Перед глазами темнеет, голова начинает кружиться, а тело пробивает новая дрожь в преддверие второго оргазма.
Мне кажется, я теряю сознание.
Со стоном, мы одновременно кончаем. Блейд оставляет легкий поцелуй у меня в волосах. И опускается на пол, прижимая меня к себе. Какой же глупой я была, готовая отказаться от всего этого. Я чувствую себя настолько умиротворенной, настолько грязной и сексуальной. Но теперь это не кажется мне отвратительным, теперь мне кажется это потрясным.
