Марфе пачку денег:
-Как договорились, треть. Оставшееся, когда сучка будет у меня дома.
-Машину внизу остановите, - кивнула Марфа и, спрятав деньги, замотала меня обратно.
Потом Марфа меня подняла и понесла. Несла долго, по каким-то подземным проходам. Несколько раз она останавливалась отдыхать, хоть я вовсе и не была тяжёлой. Тогда она меня разворачивала и, злобно глядя мне в лицо, говорила:
-Ты не человек, ты животное, с тобой и надо как с животным обращаться. Потому что ты иного ты просто не заслуживаешь.
Хотела я рассказать этой стерве, что те, кто обращался со мной, как с животным, кончили очень плохо, но вот рот у меня был завязан.
В следующую остановку Марфа мне рассказала:
-Я давно хотела отомстить Стефании. Я ведь при прошлой настоятельнице была благочинной. У меня все по струнке ходили, блюли веру и чин. А вот этой молодой порядок не понравился, она меня сместила. Ничего, через пару дней она у меня попрыгает! От архиерея комиссия приедет, Стефанию в порошок сотрут!
Мне так хотелось сказать, что, несмотря на все свои грехи, Стефания заслуживает памятника при жизни, за то, что прогнала сестру Марфу из благочинных. Наверное, сестры целую неделю молились во здравие новой настоятель¬ницы.
Уже не заматывая меня, Марфа тащила и со злобным торжеством мне сообщала:
-А знаешь, почему тебе соски прокололи? Это я сестре Пелагее подбросила записку с приказом от Стефа-нии! У меня талант такой, так почерк подделывать, что сам хозяин не отличит!
-Ты не знаешь, к кому я тебя продала. Ничего, узнаешь! – сказала Марфа в заключении.
Наконец, это путешествие закончилось, заткнулась и злобная баба.
Усадив меня на крыльцо сторожки, где вышли наружу, Марфа отошла в сторону. Тут показалась «нива». Подъезжая, она вдруг увеличила скорость и ударила сестру Марфу. Та отлетела в сторону, - до чего живучая ба¬ба, - пыталась встать и что-то хрипела. Из «нивы» вылезла старуха с монтировкой проворно подбежала к Марфе и несколько раз ударила её по голове этой железякой.
-Гадина! – старуха пнула тело монашки. – За божеское дело деньги брать!
Старуха старухой, но сильная, однако. Она шутя закинула меня в машину, села за руль и помчала прочь
Если раньше обращение со мной мне казалось плохим, то я должна признать, по сравнению с нынешним, оно было райским.
Жила старуха в двухэтажном доме, набитом старой мебелью. Немедленно по приезду карга одела мне на руки и ноги чугунные кандалы и накрепко затя¬нула болты и отвела для спанья какую-то каморку, в которой я (!) не могла нормально лечь, и вынуждена была лежать скорчившись.
День состоял из работы по до¬му, молитв и наказаний, на которые старая ведьма была удивительно изо-бретательна. За малейшую провинность старуха меня ставила на горох, нещадно секла, особенно любила под-ве¬шивать при этом, держала на сухарях и воде.
В первый же день старая хрычовка сбрила все волосы на голове, заявив, что они не от бога, а от дьявола, и вообще у меня дьявольская красота! Избивая меня, ведьма читала проповеди о смирении, что я грешница и должна вымолить себе прощение перед богом.
-Смирение! Смирение! Смирение! – орала старая садистка, нанося удары. – Вот что требует бог!!
Через три дня я поняла: в ближайшие дни или эта гадина меня убьёт, или я сойду с ума. Ни того, ни друго¬го я не хотела. Надо было что-то делать. На четвёртый день я уже еле ковыляла. Недосып, избиения, голод де¬лали своё дело. После двух часовой молитвы на коленях, избиения плетью за «ненадлежащее рвение» и зав¬трака из кружки воды и половины су¬ха¬рика для меня, мы пошли убираться на второй этаж. Я ковыляла впереди, старуха шла за мной, тыкая своей пал¬кой мне в спину. И тут я поняла: это мой последний шанс!
Когда ведьма вновь ударила меня в спину, - а ведь это были не тычки, а именно удары и с немалой силой, - я упала, поджав ноги. Обрушивая на мою голову проклятия и колотя палкой, старуха подошла ближе. И тут я резко выпрямила ноги и ударила её в грудь. Очень красиво старая ведьма описала дугу, упала на ступеньки и с жутким грохотом скатилась к подножью лестницы. Я думала, что старой гадине пришёл кирдык, очень уж нехо¬рошее паде¬ние получилось. Но ничего в душе к ней не шевельнулось. Старуха постаралась выбить из меня к се¬бе все чув¬ства, кроме злобной ненависти.
Но к моему удивлению, старая садистка оказалась жива. Как я поняла, старуха сломала руку в двух местах, несколько рёбер, выбила оставшиеся зубы и поломала ноги. Вытащив из кармана её балахона клю¬чи, я собра¬лась уйти, но тут старуха ухватила меня за цепь ножных кандалов.
-Куда, бесова дочь?! – прошамкала она. – Хотела меня убить?!
-Хотела, - призналась я, отдирая её пальцы от цепи. – Но так даже лучше получилось. Вот теперь лежи и му¬чайся, и вспоминай, как меня мучила. «Каждому воздастся по делам его!» - предупреждал господь. Тебе воз¬далось при жизни. Да отцепись ты ведьма! – я несколько раз ударила пяткой по руке старухи, сжимавшей цепь.
Наконец-то я освободилась. Правда, сломала несколько пальцев. Так ей и надо.
Я поспешила в гараж, где были все инструменты, и с трудом освободилась от кандалов. Глядя на кровавые потёртости на запястьях и лодыжках, я вспомнила всех родственников старой ведьмы до двенадцатого колена. А потом пошла в дом: надо было обработать все раны. И ведь вовремя я вернулась! Гадина каким-то чудом до¬ползла до тумбочки, где стоял аппарат, и пыталась его достать. Глядя с улыбкой ей в глаза, я оборвала шнур, а потом вовсе разбила аппарат о стену.
-Что ты делаешь! – ужаснулась старуха. – Мне нужен врач!
-А ко мне ты когда врача собиралась вызвать? – спросила я, показывая раны на всём теле.
-Ты не понимаешь! – воскликнула старуха. – В тебе сидят бесы! Их надо выгнать!! Раскайся, распутная тварь!! И бог снизойдет к тебе!
Похоже, старуха уже была полусумасшедшей. Ей невозможно было что-либо объяснить.
-Молись сама, чокнутая садистка, - сказала я, перевязывая запястья и лодыжки. – Авось кто-нибудь загля¬нет к тебе и поможет. Я даже под дулом автомата это не сделаю.
С одеждой пришлось хреново. Мне пришлось ушивать кофту и юбку. А вот с обувью неожиданно повезло: старуха носила лишь на размер больше. Нашлись и деньги, неожиданно много. Почти сто тысяч в долларах и евро, и двести тысяч в рублях. Я всё это хладнокровно забрала в счёт моральной компенсации. И напоследок выдала старой ведьме:
-Я, конечно, грешница. Нет безгрешных на нашей земле. Но тебя, сучий потрох, ждёт суд и божеский, и люд¬ской. Ты совершила убийство, нарушив заповедь божью: не убий! Сестра Марфа не была хорошим челове¬ком, но ты её убила. Я видела: на машине осталась вмятина, на монтировке – следы крови. Менты быстро вы¬числят, кто убил монашку. Думаю, завтра-послезавтра они явятся с орденом на обыск.
-А ты сядешь за неоказание помощи! – торжествующе сказала старуха.
-А как меня они найдут? – спросила я, издевательски улыбаясь. – В монастыре сами не знали, кто я такая. И ты не поинтересовалась. В общем, жди гостей! Они и помогут. В тюрьме есть врачи.
И зловеще расхохотавшись, я ушла.
8. Завершение
Всего ожидала я, когда вернулась после трёхмесячного отсутствия в родной дом. Но не холодного равно-душия от матери, и не брезгливого презрения от отца. На меня смотрели так, будто я гадкое мерзкое существо, загадившее дом. Ничего не понимая, я потребовала объяснений. И тогда мама показала мне скаченный из ин¬тернета фильм, где я под музыку трахаюсь с собаками.
-Ты опозорила нас род! – трагически восклицал отец, вздымая к верху руки.
-Ты втоптала в грязь доброе имя нашей семьи! – вторила ему мама.
-Только из сострадания мы тебе не указываем на дверь! – орал отец.
-А что вы, собственно, делали на этих порносайтах? – спросила я своих родителей.
Мне потребовалось неделя, чтобы понять, что родителей у меня больше нет. Меня только кормили, ставя поднос с едой под дверью моей комнаты. И больше никаких отношений. Может быть, три месяца назад это и стало бы для меня страшной трагедией, поводом для самоубийства, но после тех испытаний, что я перенесла, я закалилась и научилась рассчитывать лишь на себя.
Не знаю, на что рассчитывали папа с мамой, устроив это бойкот. Думали, что я буду на коленях умолять их о… О чём, кстати, я должна была их умолять? Простить? За что? Может быть, когда-нибудь я
