когда наслаждение делается почти невыносимым, я, отрываясь от Эдика, шепчу:
- Давай сюда смазку...
Эдик, рывком поднимаясь с кровати, идёт с вертикально торчащим, как кол, членом к полукруглой тумбочке, приставленной к стене, - он прекрасно знает, в каком ящике лежит у меня гель для анального секса.
- И свет... включи верхний свет, - говорю я, с вожделением глядя на упруго-сочные ягодицы... две обалденно-красивые мужские булочки, к которым мне хочется прижаться щекой... почему я не могу это сделать? Потому, что это будет выглядеть сентиментально?
"Верхним светом" я называю вделанные в подвесной потолок светильники, при включении которых спальня погружается в зыбко синеющий полумрак, так что возникает полное ощущение лунной ночи... кстати, тогда, когда младший сержант Вася, уже лишенный мною анальной девственности, трахал в очко меня, тоже была лунная ночь, но свет проникал в каптёрку через пыльное стекло единственного окна, а теперь мягкий лунный свет льётся с потолка - из невидимых глазу светильников, при этом на плазменном экране, имитирующем окно, появляются мерцающие звёзды...
В бликах лунного света Эдик возвращается к кровати, держа в одной руке небольшую квадратную баночку с гелем, а в другой руке - салфетницу... бросив салфетницу на край постели, он на секунду замирает, и я, глядя на него, молодого и обнаженного, в лунном свете стоящего передо мной в полный рост, невольно ловлю себя на мысли, что он... он - на фоне звёздного неба - прекрасен! Младший сержант Вася был малость смазлив, был пожиже телосложением, а Эдик смотрится совершенно мужественно... юно и мужественно - словно чудом возникший из лунного света античный юноша-воин...
- Мажь себе, - говорю я, откровенно любуясь стоящим передо мной Эдиком.
- Я? - Эдик смотрит на меня вопросительно.
- Ты! Или, может... может быть, ты не хочешь? - я, лёжа на спине поперёк кровати, смотрю Эдику в глаза.
- Почему не хочу? - отзывается Эдик. - Хочу...
Конечно, хочешь... а кто не хочет? Первый раз я подставил очко, когда мне едва исполнилось пятнадцать... Я учился в девятом классе, а Димка К. учился в десятом - он был на год старше меня, но жили мы в одном доме, так что были в одной дворовой компании, и однажды... однажды апрельским вечером это случилось: в подвале нашего дома Димка натянул в очко меня, а я, соответственно, то же самое сделал с ним... А последний раз меня драл в очко в Германии английский парень лет тридцати, приехавший в Германию на футбольный матч поболеть за свой клуб, - это было в гостинице, где мы сняли комнату на ночь без какой-либо регистрации, и это... это был полный экстрим: видимо, приняв меня за немецкого педика, ищущего утешение в случайном сексе, он отодрал меня за ночь пять раз, благо такому напору я нисколько не противился, а утром, когда мы расставались, в знак хорошо проведённой ночи он дал мне немного денег, хотя изначально ни о какой плате мы не говорили и за комнату в гостинице заплатил я... протягивая мне несколько смятых купюр, он довольно похлопал меня и раз, и другой по заднице - знал бы он, с кем он расплатился за секс!..
Это действительно был экстрим, если учесть, что я был в Германии в тот раз с целью проведения переговоров со своими деловыми партнёрами, - знали б мои деловые партнеры, к а к я провёл ночь, предшествующую подписанию соглашений о взаимовыгодном бизнесе... впрочем, подобных авантюр в моей жизни больше не было, - я смотрю, как Эдик старательно втирает гель в головку своего члена, ожидая, видимо, моей команды.
- Эдик, - тихо смеюсь я, - ты что - хочешь кончить, не приступая к делу? Иди ко мне...
Член у Эдика смазан - готов к анальному сексу, и я... говоря "иди ко мне", я поднимаю вверх широко раздвинутые ноги, отчего мои ягодицы гостеприимно разъезжаются в стороны, - прижимая колени к плечам, я подставляю Эдику свой зад...
Да, Эдик, да... сейчас ты меня трахнешь - ты меня выебешь так, как ебал меня когда-то твой будущий отец... кто знает в начале, что будет потом? Я лежу на спине, прижимая колени к плечам: чаще всего именно так, находя для этого время и место, мы задирали друг перед другом ноги, взаимным кайфом скрашивая будни армейской службы... о, какой это был кайф! Безоглядно желанный, упоительно сладкий кайф... младший сержант Вася - твой будущий отец - не был геем, но он был молод, как молоды бывают в армии все, кто призывается в восемнадцать лет, и потому, когда на него накатывало сексуальное желание или когда со своим вспыхнувшим желанием подкатывал к нему я, он отдавался однополому сексу с неизменным чувством безоглядного упоения... и не только он! Толик, Серёга, Валерка... разве нужно быть обязательно геем, чтоб испытывать удовольствие от собственной юности?
Этик, садясь на колени перед моим распахнутым задом, направляет член... и по тому, как он входит в меня - по его взгляду, вмиг ставшему каким-то сосредоточенно-детским, я тут же делаю вывод, что по части секса анального Эдик такой же профан, как и в части секса орального... или он, вставляя мне в зад, при этом ухитряется не упускать из виду, что я его шеф - его всевластный начальник-работодатель? Эдик входит неумело - входит в меня слишком грубо, но я его не останавливаю... пусть делает так, как делает! Вогнав в меня член до самого основания, Эдик на какой-то миг замирает, вслушиваясь в собственные ощущения... затем, глядя мне в глаза, неуверенно двигает сверху вниз бёдрами... помогая ему, я пару раз поддаю снизу вверх задом: давай, Эдик, давай! Еби меня, Эдик, как делал это когда-то младший сержант Вася - в мартовских сумерках на расстеленной на земле шинели...
Эдик двигает задом, и член его - вполне приличный член - скользит во мне, словно поршень, - я, обхватив обеими руками голову Эдика, притягиваю его к себе, и губы мои тут же жарко впиваются в губы его... так делал иногда Валерка - сослуживец твоего будущего отца... их койки в казарме стояли рядом - их койки разделяла общая тумбочка, но они оба ничего друг про друга не знали... ни Вася, ни Валерка понятия не имели, что они оба с одинаковым успехом кайфуют со мной - оба с неизменных удовольствием трахаются и в рот, и в зад, - не будучи геями, они оба кайфовали, как теперь модно говорить, в формате однополого секса, и кайф этот, молодой, желаемый, упоительно-сладкий, был не суррогатом и не подделкой - этот кайф, пусть даже обусловленный для Васи, Валерки, Серёги и Толика условиями армейской службы, был кайфом самой высшей пробы...
Трахать в зад - дело не хитрое, и секунд через двадцать-тридцать Эдик входит в комфортный ему ритм: нависая надо мной, он двигает бедрами сильно, почти размашисто, так что, упираясь ногами ему в плечи, я невольно дёргаюсь - сотрясаюсь от каждого его толчка... видимо, это его индивидуальный стиль, - думаю я, закрывая глаза... мой персональный водитель... - думаю я... какая чушь... - думаю я, - персональным водителем он будет в понедельник, когда повезёт меня в офис, а сегодня... сегодня он - Эдик... просто Эдик... и сегодня... и завтра... ощущение скользящего внутри члена доставляет мне удовольствие, и я, сотрясаясь от размашистых толчков, уже не думаю ни о чём - я блаженствую и душой, и телом... кончает Эдик с коротким непроизвольным стоном, содрогаясь всем телом, и в тот миг, когда он кончает, я смотрю ему в глаза: подав зад чуть вверх, в зыбком лунном свете я отчетливо вижу, как в совершенно потемневших зрачках Эдика огненной лавой плавится тысячелетний жар неподдельного наслаждения...
Потом Эдика трахаю я, причем я прошу его стать ко мне задом - я хочу сегодня любить его сзади... стоя на расставленных коленях, он послушно наклоняется - упирается щекой в мягкий ворс клетчатого покрывала, отчего его попка широко распахивается, разъезжается круглыми половинками в стороны... трахая меня, Эдик малость вспотел, так что волосы, обрамляющие туго сжатую дырочку, лежат по кругу угольно блестящими влажными колечками, - обалденная попка, к которой мне хочется прижаться щекой... или губами... с вожделением глядя на попку Эдика, я неспешно втираю гель в головку своего члена... кто мы в этой жизни? - пилигримы... среди прочих пейзажей, которые можно видеть из окна моей спальни, есть такой: залитое солнцем море песка, и вдалеке, почти у самого горизонта, медленно двигается
