тоже сам, а повязку подсказал уже Степаныч, чтоб в глаза ничего не попало. – объяснил я и попытался выгородить Степаныча.
- Значит о своих глазах ты заботишься, а если бы он тебе всё раздавил, кто тогда за всё это отвечать будет – снова грубым и строгим голосом спросила она.
- Никто, я сам – ответил я.
- Сам залез, сам наступил и сам раздавил – ты что смеёшься?
- Простите Анна Ивановна – ответил я, потому что не знал что ответить.
В конце дня она снова подошла ко мне и спросила.
- Тебе что действительно на это наплевать?
- Не знаю, но мне нравится – ответил я так как понял, что она имеет ввиду.
- А во что вы играли?
- В домино и я быстро объяснил суть.
- Ведь я ему уже говорила, что эти игры до добра не доведут, а ему всё неймётся – чуть вслух проговорила Анна Ивановна и тут же осеклась – проболталась.
Я сделал вид, что не расслышал и промолчал. Она подняла две костяшки и посмотрела на них, сосчитав глазами белые пятнышки. Я тоже взял две и тоже сосчитал.
- Сколько у вас – спросил я.
- Пять –ответила Анна Ивановна и положила кости на стол.
- У меня одиннадцать – отвечая положил я свои кости.
- Шесть минут мои – я проиграл – ответил я и улыбнулся.
Она тоже глянула на стол, домино и потом на меня, а потом окинув мою одежду, спросила.
- Ты что мне предлагаешь сыграть?
Я пожал плечами.
- Ну хорошо, сам напросился. Только я не умею играть и предлагаю разделить кости и посчитать. Я согласился. Анна Ивановна отсчитала 14 доминушек, а остальные взял я и мы начали считать . У Анны Ивановны было меньше и она сосчитала быстрее.
- 64 - сказала она.
- А у меня 104 – ответил я с трудом скрывая улыбку.
Я не верил своим глазам, и боялся сглазить, но Анна Ивановна спросила.
- И что дальше.
- Я проиграл и разница равна 40 и мне нужно находиться в приямке сорок минут.
- Ну тогда вперёд, что сидишь – сказала она.
Я был в шоке и не сразу сообразил, но после напоминания тут же соскочил со скамейки и побежал к приямку. Там я разделся и залез под крышку, выставив наружу свои член и яйца. Мне не верилось, что сейчас по ним пройдёт Анна Ивановна и казалось что мне это снится, но пока я витал в облаках, она подошла и наступила одной ногой на член, а другой на яйца и стала придавливать. Я терпел и она ждала когда я начну просить не давить больше. Конечно я не выдержал и тогда она спросила.
- Может тебе сейчас раздавить и уволить задним числом? А?
- Нет не нужно Анна Ивановна. Мне сейчас не хочется.
- Значит сорок минут.
- Да. – ответил я.
- Ну тогда не сердись – сказала она и начала с небольшим перерывом ходит туда сюда, просто так без всякого смысла, только бы проучить меня и при этом постоянно наступала на мои гениталии. Я терпел и даже возбудился. Мой член напрягся и был твёрд, словно выкован из железа. Её это конечно удивило и она ничего не объясняя, сообщила мне, что пошла домой. Не сказав ничего.
После этого мы ещё несколько раз в течении лета играли в домино, разделив все костяшки пополам. Я стал хитрить и за ранее брал в руки самые большие, чтоб всегда быть в проигрыше и мне это удавалось. Возможно Анна Ивановна и замечала это, но виду не подавала. Иногда она заглядывала проверить чем я занят в выходные и тогда нам удавалось сыграть две партии и я больше часа лежал под её ногами, а она прогуливаясь по цеху и отдыхая от семьи и домашних дел, давила мои член и яйца.
Я совсем перестал понимать, то она ворчала и запретила Степанычу появляться в цехе и была против всего чем я занимался, а тут сама соизволила принять хоть и не такое активное участие, но после каждого раза, как она устраивала променад по моим гениталиям, у меня потом неделю всё ныло и ломило. Конечно, женщины не могут представить, какую боль мы ощущаем или терпим от сдавливания яиц и поэтому они относятся к этому наплевательски и тем более что она знала, что мне это нравится.
Это случилось уже в конце октября, было ещё тепло. Я в выходные занимался уборкой и так для развлечения баловался сам с собой. К тому времени я уже несколько месяцев не мылся и моё тело было всё пропитано мазутом и разными продуктами нефтепереработки. В некоторых местах комки грязи просто присохли. Картина была просто ужасная и я собирался в выходной привести себя в порядок, как вдруг вошла Анна Ивановна и попросила помочь отгрузить продукцию – так грузчик заболел, а больше никого не нашла. Я согласился с радостью, а после всего вскипятил чай и сидел отдыхал. Анна Ивановна подсела рядом и попросила тоже немного чайку. Я с радостью налил и сам не зная как то машинально перевернул доминушку.
- Хочешь сыграть? – спросила она.
- Я на против - ответил я.
Разделив домино, мы стали считать – я снова продул и молча пошёл к приямку. Дальше всё было как и раньше, пока её не окрикнул кто-то. Это был один из грузчиков, которому я помогал грузить продукцию. Мы думали что он ушёл, но оказывается он был в душевой и по случайности ничего не заметил. А искал он Анну Ивановну, чтоб отпроситься на понедельник до обеда. Анна Ивановна не ожидала его увидеть и вздрогнула от неожиданности и не выдержав равновесие, надавила на мои гениталии и больше всего досталось одному яйцу.
Я сжал зубы, чтоб не крикнуть от боли, а Анна Ивановна не могла ничего понять и как выйти из всего этого кошмара. Она перенесла вес всего тела на ногу, которая стояла на моих гениталиях и сделала шаг навстречу, чтоб отвести грузчика подальше от приямка и совсем забыла, что стояла на моём члене и яйцах. Пока она его провожала и давала согласие, чтоб он не вышел до обеда на работу, я сжав зубы терпел эту боль и уже стал постепенно втягивать свой член и яйца внутрь. Член и одно яйцо проскользнули легко, а вот второе было даже больно задеть.
Возможно она травмировала его, но я ничего не видел. Когда она вернулась, то увидела его и спросила.
- Тебе больно, что случилось?
Я не знал что сказать и ляпнул – похоже вы мне яйцо раздавили.
Анна Ивановна перепугалась и решила мне помочь высвободиться из плена решётки и присев стала помогать вталкивать яйцо внутрь. Мне было больно и я стонал, но старался терпеть. Она тоже боялась нажимать сильнее и ничего не нашла, как нажать подошвой своей ноги. Сделала она это конечно не из за того, чтоб причинить мне боль – просто ей хотелось помочь мне и побыстрее освободиться, но я от боли потерял сознание, а яйцо правда провалилось во внутрь. Пришёл в себя от резкого запаха нашатыря. Решётка уже была поднята, а Анна Ивановна сидела рядом на корточках и водила ваткой под носом.
Немного очухавшись, я встал и вылез. Взяв одежду, я проследовал в зону отдыха. Анна Ивановна следом за мной. Убедившись, что я прихожу в себя, Анна Ивановна извинилась и поспешила уйти домой. Меня же попросила пойти в душ и отмыться. Я так и сделал. Отмываться пришлось больше двух часов. К тому времени яйцо прилично опухло и ломило весь низ живота. Идти конечно мне было некуда, да и делать больше ничего не хотелось. Я выпил таблетку, которую мне дала мастерица и решил поспать. Уснул с трудом, а когда проснулся, то рядом увидел Степаныча.
Всё, уже вызвала на помощь, сама раздавила, а отца вызвала – подумал я.
Так и вышло.
- Ну что, доигрался. Я же тебе говорил, береги, потом поздно будет. Ну давай показывай, что там у тебя.
Я спустил штаны и показал опухшую мошонку. Степаныч потрогал и сказал, ничего страшного, в драке и не так прилетало и ничего. Всё обойдётся. Конечно, он меня успокаивал. После выходного я прихрамывая приковылял к своему станку. Работа не клеилась и я не выполнил норму. Всем говорил, что ногу подвернул. Анна Ивановна осмелилась ко мне подойти только через день и поинтересовалась моим самочувствием и ногой. Я сказал что всё в порядке и скоро заживёт. Позже она стала избегать меня и уходить от ответов, а через две недели пригласила и предложила уволиться. Я конечно понимал её. Испытав трудно устоять от соблазна, тем более что меня не нужно уговаривать и я сам готов и мне не так важно, что потом будет. Я понимал, что она себя не сможет контролировать в следующий раз и может на самом деле всё раздавить и не стал спорить и оправдываться и вскоре уехал в деревню.
Собрав со всех родственников понемногу и приложив свои накопления, я купил небольшой домик, комната и кухня и стал жить отдельно от родителей. От всего, что со мной произошло, я не сделал никаких выводов и продолжал чудить, но это уже не имеет отношения к работе на заводе.
