только что мой член был) и, попросив ему и партнеру налить коньяка, уходит за шторку. Я — за ним. Прохожу мимо, а она сзади гладит между делом мне попу. Только что не подпрыгнул от неожиданности. Вот сучка! Принес бокалы господам, возвращаюсь к себе, пытаюсь с огромным трудом расслабиться. Получается, честно говоря, не очень.
— Еще бы!!!
— Вновь загорается лампочка вызова. Не сидеть же, скучая, барышне. Любезно извинившись, просачиваюсь мимо джентльменов с зажигалкой в руке на всякий случай. Захожу, а там — никого, пусто. Лампочка только сверху на столик с пустым бокалом светит. Подлить бы, мол, надо. Беру бутылку, наклоняюсь, а в бокале маленький красный пакетик лежит. Я чуть не поперхнулся, врубившись, что это. Презерватив в уже надорванной упаковке! Открыв от изумления рот, беру в руки бокал и вижу боковым зрением, как шторка в хвосте качнулась. Кровь от сердца фонтаном в разные стороны ударила — в голову и в член. Дальше можно и не рассказывать ничего.
Она в туалете уже готовая стояла, спиной ко мне, руками в стенку упершись. Юбка задрана, бюстгальтер приспущен, прогнулась, попка приподнята, ножки расставлены. Бери, не теряй время. Думал, с ума сойду, как взорвался. Зубы сжал, чтобы не хрипеть как животное, и засаживаю как можно глубже. Все сильнее и сильнее, чаще и чаще, обезумел просто от похоти. Она сама палец закусила, сдерживая стон, течет, подмахивает, сучка, насаживается на член. Через минуту-две, не больше, кончили оба. Сперва я, а через секунду — она. Причем молча, сжав зубы, в конвульсиях. Похоже, играя, ничуть не меньше меня возбудилась. Буквально сразу она меня развернула, толкнула на стульчак и вон из туалета. Сижу на унитазе обалдевший, в себя не могу прийти. Отдышался минут за пять, застегнулся, вышел — мало ли, может, босс позовет, а я тут от работы отлыниваю.
— А что она?
— Догадайся с трех раз. Прохожу мимо — головы не повернула. Все чинно и правильно: губки подкрашены, сидит, читает журнальчик, в руке сигарета. Как будто не было ничего. Мираж.
Вот и вся моя история. Потом выяснилось, что рейс она по просьбе мужа заказывала, а значит, стюард был ее идеей. Мальчиков предпочитает, оказывается.
— Вот это да! Классная история! — Настя перевела дух.— Фу, аж сама возбудилась.
— А мне каково, думаешь, такое вспоминать,— придвинулся к ней Ян.— Но у тебя грудь красивее. Можно, посмотрю? Очень хочется проверить это,— потянулся он руками к Насте.— Неужели не заслужил награды за такой рассказ? — улыбнулся он.— Вместо поцелуя, а?
— Нет, давай лучше я тебе разрешу любой фант выбрать,— отстранилась Настя, через силу ломая себя.— Желтый, хорошо?
— А ты поможешь перевести, пока я буду выбирать, да?
— А что бы ты хотел, например?
— Я? — чуть задумался Ян.— Есть там что-нибудь такое, чтобы наконец раздевать тебя, а? Не могу уже просто сидеть напротив и только разговаривать. Это уже настоящая пытка получается. Хуже, чем в том самолете, ей-богу! Да, и не забудь заменить в этой колоде три желтых фанта на розовые.
— Вот ведь какой нетерпеливый партнер по игре мне попался. Ну, никак с ним спокойно не поиграть. Раздевать ему хочется, видите ли,— приговаривая, просматривала Настя колоду.— Ага! Нашла, наконец! Фант номер девять. Наверное, то, что ты хочешь.— «Да и я уже, пожалуй, не меньше»,— улыбнулась она про себя.— Слушай, какое задание:
Танцуя медленный танец под романтическую музыку, вы медленно и чувственно раздеваете друг друга. Сначала одну часть одежды с мужчины снимает девушка, а затем одну с девушки — мужчина, потом вы целуетесь, и так раз за разом, пока девушка не решит остановиться или один из вас не окажется полностью обнаженным.
После этого девушка целует мужчину в губы, дав немножко пососать язычок, и выбирает на свой вкус следующий желтый или розовый фант.
— Как раз следующее задание опять я выбираю, и все по-честному. Нравится этот фант?
— Ставь быстрее музыку, так хочется с тобой потанцевать, не представляешь!
Звуки романтической французской музыки в сочетании с магией глаз Яна погрузили Настю в нирвану лучше всякого наркотика. Она, медленно кружась в водовороте дурмана, тонула в нем все глубже и глубже, теряя ощущение реальности и растворяясь в чувствах. Они гипнотизировали друг друга в танце, раздевая и ласкаясь, словно в трансе полусна. Движения были неспешными и плавными, а прикосновения — чувственными и нежными. Сначала на пол упала майка Яна, затем Настин бюстгальтер, и ее напрягшиеся желанием соски, вздрагивая, начали касаться в танце его обнаженной влажной кожи. Немного жесткие волосы на груди Яна нежной щеточкой дразнили их темные пупырышки, а его руки медленно и сладко ползли вдоль тела к Настиной груди. Мурашки горячей волной побежали вдоль спины в промежность, наполняя ее пульсирующим желанием, а все вокруг постепенно начало терять смысл. На обоих уже оставались только его и ее трусики, да еще пояс от чулок сиротливо болтался на Настиных бедрах. Качаясь в волнах сводящей с ума музыки, Настя растворялась в сладких дурманящих звуках, а трусики у нее между ног стали уже совсем мокрыми. Ласковые руки Яна гладили и нежно переминали упругую мякоть ее груди, а пульсации упирающегося в низ Настиного живота горячего холмика наливающегося силой члена отдавались гулкими ударами в мозгу.
Губы слились с губами, язык обвивался вокруг языка, а дрожащие пальцы Яна медленно поползли вниз вдоль покрывшегося испариной Настиного тела. Они осторожно приподняли поясок, затем нетерпеливо скользнули дальше и, наконец, стали потихоньку забираться под резинку влажных от желания трусиков. Вздрогнув, Настя судорожно глотнула воздух и отстранилась.
— Постой, постой! Что это ты, интересно, делаешь?! А кто тебе это позволил? Была моя очередь,— смеясь, оттолкнула она Яна. Ей вдруг очень захотелось довести его до полного безумия, как та дамочка в самолете.— Куда это ты торопишься?! Опять правила нарушаешь! Мы же договорились играть, а не сексом заниматься! Забыл, что ли?
По глазам Яна было видно, что он уже и не очень понимает, что ему говорят. Это, конечно, было жестоко, но правила есть правила, что тут поделаешь.
— Все, разыгрываем следующий фант! — Насте даже стало немного жалко Яна, такой у него был очумелый вид.— Я выбираю, как было сказано. Так! Нравится мне, как ты рассказываешь. Давай вот этот, третий. Читаю тебе,— сжульничала Настя, скорректировав написанное задание:
Держа в руках ладонь партнера и глядя в глаза, ты подробно описываешь, какие оральные ласки тебе больше всего нравится получать, а что ты любишь вытворять языком и губами сам. При этом максимально откровенно описываешь испытываемые ощущения и эмоции, отвечая на все дополнительные вопросы второго игрока,— то есть мои — даже если они предельно нескромные.
Закончив беседу на такую увлекательную тему, мы нежно целуемся в губы и снимаем друг с друга по одной части одежды. В качестве первого раздевающего выступает фантующий, то есть я.
— Ну, хорошо,— постепенно приходил в себя от такого танца Ян.— Танцевать мне с тобой понравилось. Давай теперь расскажу, как бы мне хотелось поласкать тебя. Прямо сейчас, не откладывая. Орально, как сказано в фанте.
«Хорошее вступительное слово!» — проглотила слюну Настя.
— Обожаю ласкать девушку губами и языком! — Ян, не отрываясь, смотрел ей в глаза.— Это ничуть не менее приятно, чем обычный секс. Однако больше всего мне нравится заниматься этим в позе шестьдесят девять. Ведь она уникальная. На Востоке ее считали даже немного мистической. Считалось, что в таком положении партнеры по-настоящему смешивают свои сексуальные энергии. Польза от занятия любовью в этой позе считалась не сопоставимой ни с чем.
— Правда?
— Да, именно так! Энергия закольцовывается между мозгом и половым центром, что дает очень сильный эффект, в том числе омолаживающий. Очень важно при этом быть максимально открытым. Искренне отдавать и принимать. То есть каждый должен наслаждаться партнером и дарить наслаждение без всяких условий. Пить энергию и изливаться ею самому. Не спеша, растворяясь в самом процессе и забыв обо всем. Только ты и твой партнер... Весь мир должен исчезнуть. Ты чувствуешь только дрожь и аромат партнера, наслаждаешься ими, пьешь его соки, ощущаешь его плоть на своем языке и губах, вкушаешь ее тепло и мякоть и больше ничего не воспринимаешь кроме этого.
