игрок, на котором осталось больше одежды, снимает одну ее часть и, закрыв глаза, вслух вспоминает о самом быстром, но страстном и внезапном своем сексе, когда он просто как похотливое животное набросился на партнера. Описание должно быть максимально натуралистичным и откровенным. Как все это происходило, где и с кем, какие ощущения и эмоции охватывали его и как вел себя при этом партнер.
Второй игрок может расспрашивать его о деталях всего происходившего, а тот обязан, ничего не скрывая, откровенно рассказывать обо всем. После этого рассказчик награждается нежным поцелуем в губы, а три желтых фанта в колоде заменяются розовыми.
— Вот ты какая! По-честному не можешь, да? Ну ладно, подожди у меня! Дождешься.— Ян, смеясь, снял с себя джемпер. Под ним была плотно облегающая тело майка, четко обрисовывающая рельефы его хорошо сложенной фигуры. Невольно залюбовавшись, Настя чуть не разучилась дышать.— Хорошо, расскажу тебе одну свою историю. Как раз то, что надо! На всю жизнь запомнилась. Только просьба... Никому не передавай, ладно? Это ведь на самом деле было, и на работе причем. Узнают — уволят сразу. Договорились?!
— Кремень!
— Ну, тогда слушай. Дело было так. Однажды меня вдруг поставили на один частный рейс. Есть у нас дочерняя фирма, обслуживающая частные самолеты. Она работает самостоятельно. Но там у них по какой-то причине, не знаю почему, на один из рейсов не хватало стюарда. Именно стюарда, а не стюардессы. Таков был запрос клиента. Предложили мне. Платят у них в два раза больше, отказываться — никакого смысла. Да и не спрашивал никто особо, поступила команда — и вперед.
Бизнес-джеты все красивые, а тот Falkon вообще супер был. Думаю, интерьер по индивидуальному заказу проектировали. Даже не представлял, что так можно сделать. Пассажиров всего трое. Одного стюарда им достаточно за глаза и за уши. Могли бы и вообще без него обойтись, но... сама понимаешь, понты — дело серьезное.
Вылетаем, лететь — четыре часа ночью. В салоне нас четверо. Я, владелец самолета с женой и его партнер, тоже солидный джентльмен. А пассажирский салон разделен как бы на две секции. Ну, и кроме того — моя клетушка и туалет. Я у самой кабины пилотов располагаюсь. Дальше в сторону хвоста — бизнес-зона. В ней — кресла и стол для работы или переговоров. Затем что-то типа гостиной, отделенной от бизнес-зоны шторкой. Там диван для отдыха и еще кресла. Ну, а в хвосте — зона туалета, довольно просторная. Предбанник и сам туалет дальше за дверью. Все в самолете по высшему уровню: и отделка, и интерьер, и удобства. И жена у владельца тоже дамочка соответствующего качества. Холеная, красивая, разодетая, в общем, Голливуд, сама понимаешь. Фигура, походка, манеры, стиль — все как надо. Знает владелец толк в самолетах и женщинах. Первое время они сидели втроем в гостиной. Пили кофе, коньяк, болтали. Я обслуживал. Владелец с партнером очень вежливые и корректные джентльмены были, обоим около пятидесяти. Дамочка существенно моложе — в районе тридцати, наверное (вообще-то сложно определить). Она с самого начала стала вести себя странно. С мужем — кошечка кошечкой: ласковая, смирная, покорная. Со мной — полная противоположность. Я — прислуга, и не более того. Принеси, подай, прикурить, налить, стряхнуть. И все без единого слова, жестами и кивками. Но потом чувствую — это игра. Не сразу понял какая, а потом врубился — дразнит. Незаметно для мужа, причем так, чтобы он ничего не видел. Прохожу мимо — невзначай покажет ножку. Подойду — наклонится вперед, чтобы сверху открылся бюст. Ставлю чашку — коснется ненароком ладони. Издевается, в общем. А у меня, между прочим, секса уже две недели не было, с подружкой разругался. И начинают у меня, откровенно говоря, слюни течь. А она это видит, чувствует, тащится, похоже, от всего. Я уже холодной водой стал заходить умываться, аж вспотел слегка.
Через некоторое время джентльмены удалились в бизнес-зону. Достали бумаги и засели по делам. А дамочка, откинувшись в кресле с коньячком, увлеклась журналами якобы. Развернула кресло для удобства в сторону прохода, положила ногу на ногу и кайфует.
— Как это кресло развернула? Разве в самолете такое возможно?
— Да, в этих — свободно. Кресла в таких самолетах специальные, можешь как угодно их устанавливать. Не перебивай, мелочи это, слушай. В салоне полумрак, запах коньяка, уют и покой. Игра в дразнилки продолжается. Позвала прикурить, наклонился, смотрю: приспустила бюстгальтер так, что кружочки сосков видны. Бросил взгляд, проглотил слюну — заметила. Следит за моей реакцией исподтишка. Подливаю коньяку, вижу: юбка до самого верха подтянута, выше чулок, аж трусики видны. Опять смотрит на реакцию. Прохожу мимо в хвост самолета — ножкой задевает. Жмет на кнопку, вызывает меня регулярно по всякой мелочи, но каждый раз что-то новенькое устраивает. Чувствую, уже не могу, аж колотит — так возбудился. А она знай свое: дразнит, играет. Дальше — больше. Захожу очередной раз в салон... Чуть в обморок не упал... Сидит ко мне вполоборота, смотрит журнальчик, а ножки чуть раздвинуты. Взгляд мой, само собой, вниз падает, а там трусиков уже нет и видно все. Сняла она их, похоже, пока меня не было, только чулки и юбка остались. Чуть не упал, в общем, остолбенел от неожиданности. А она молча протягивает мне бокал — подлей, мол, коньяку, мальчик. Подливаю, а у самого капелька пота по лбу катится и рука дрожит. Брюки уже топорщатся, чувствую — порвутся с минуты на минуту, ходить уже больно. А у нее взгляд отрешенный, как будто нет меня. Джентльмены-то за шторкой ничего не видят, деловую беседу ведут, а здесь — просто пыточная.
— Ни фига себе! — Настя глотнула вина.— Меня саму уже в жар бросило.
— Слушай дальше. Вернулся к себе, перевожу дух, в себя пытаюсь прийти. Не знаю, что делать. Каждый раз хожу мимо ее мужа, рукой бугор на штанах прикрывая. Только присел — опять лампочка мигнула: к ноге, значит. Глотнул холодной воды и опять туда, с подобострастной улыбкой, естественно. Сидит, откинувшись в кресле, в мою сторону не смотрит, молча протягивает руку с сигаретой — прикурить хочет. Достаю зажигалку, тянусь к сигарете, а она еще чуть сильнее откинулась. Один сосок полностью вывалился, второй выглядывает. У меня глаза не знают, что им и делать, бедные. Я их на сигарету направляю, а они вниз сами собой опускаются. Аж зубы сжал. Нагибаюсь дальше, тянусь с огоньком. Дыхнула — гаснет. Зажигаю, опять тянусь — задула ненароком. Раз — и второй сосок выскочил. Штаны у меня аж вздыбились. И что ты думаешь! Берет она мою руку с зажигалкой и, помогая, к сигарете подводит, меня чуть при этом притягивая. А вторая... (я аж вздрогнул как от удара тока) на член сверху ложится и сквозь брюки щупать его начинает.
Я остолбенел в шоке. Дальше — больше. Расстегивает мне ширинку и ныряет туда своей холеной ручкой. Пробирается к члену и начинает его поглаживать. В то же время прикуривает и задувает мою трясущуюся зажигалку. Со вкусом затягивается, не спеша выпускает мне дым в лицо, наклоняется и берет в ротик. Я чуть не падаю, роняя зажигалку, хорошо хоть потухшую! Вцепился в верхнюю полку, зубы сжимаю, чтобы не застонать. А она чуть подвинула меня, чтобы шторку в бизнес-салон видеть, и отсасывает, посапывая от удовольствия. Затянется, выпустит дымок и опять заглатывает член. Вприсоску, так сказать, покуривает,— хохотнул Ян.— А мне-то на самом деле не до смеха, сама понимаешь. Стою на полусогнутых, обалдел совсем, сейчас, думаю, губу откушу себе.
— Мама родная! Представляю картинку!
— Так оно реально все и было. Вдруг легкий шум за перегородкой. В бизнес-салоне кто-то из джентльменов поднялся с кресла. Она тут же откинулась с сигаретой и, как ни в чем не бывало, журнальчик схватила. Шторки раздвигаются, и входит муженек. Так я еле успел в другую сторону развернуться. Стараясь сохранять спокойствие, спиной к нему ухожу в туалет с торчащим из ширинки колом члена. Все чинно и спокойно, полет полетом: мужчины занимаются делами, барышня читает журнальчики, стюард прислуживает. Закрываюсь, заправляю член, делаю глоток холодной воды прямо из-под крана и с каменным лицом выхожу из туалета. Так сказать, к вашим услугам, господа, извините, что пописать захотелось, больше не буду. Они о чем-то мирно беседуют, он чмокает ее в щечку (за которой
