Сережиной задницы. Ух, как здорово!
Надеюсь, Сергею не было больно…
Серый напрягся. Но не протестовал. Не издал никакого звука. Стоял, подставляя свою сумасшедшее красивую попу моей руке. Стоял, прижимая свое тело к моему. Стоял, обдавая меня жаром своего дыхания.
Ощущение мальчишечьей попы было волнующим и прекрасным. Упругая горячая плоть, тугая и одновременно податливая. Два вытянутых мячика с бороздой между ними. Она была столь чудесной. Она была невыносимо сексуальной. Почему среди мужчин принято столь пренебрежительно относиться к заду другого мужчины? Он же бывает так прекрасен! Серегина попа в моей руке — как это волшебно!
И в это мгновение ко мне вернулось то самое ощущение счастья. То, которое окутало меня, когда мы оба замерли посреди комнаты, еще не зная, что произойдет дальше. И вновь, мне показалось, что я ничего иного не хочу, что я достиг вершины, что я лишь пытаюсь удержать это мгновение, впитывая его всем своим телом, всем своим разумом, заставляя его длиться и длиться. Было так прекрасно стоять, неподвижно стоять, вместе с прижимающимся к тебе чудесным мальчишкой! С рукой, лежащей на его заду.
Боясь спугнуть чувство волнующего чуда, я осторожно, очень мягко, чтобы не потерять ощущение ягодицы в ладони, пригнулся и припал к Сережиным губам. Впервые за сегодня я поцеловал парня. Уж не знаю, как у меня так вышло, но я сначала ощупывал спину Сереги, потом хватал его за задницу и лишь затем поцеловал. Я вжал свои губы в его губы, одновременно прижимая его тело к себе за попу одной рукой и за спину другой. Сам Серый тоже крепко сжимал кольцо своих рук, прильнув к моему телу. Вновь знакомый твердый цилиндр уткнулся в низ моего живота, с силой надавил и резко перешел в вертикальное положение, скользнув по мне. Вновь несколько костлявых выступов оказались на мне, доставляя ощутимую, но такую приятную боль. Вновь тонкое длинное тело, тонкое и казавшееся таким хрупким, прижималось ко мне. Глаза Сережи закрылись. Губы же наоборот раскрылись, ловя мои губы. Сережа целовал меня. А я целовал его… И, да, я чувствовал, как твердая палка внизу вновь упирается мне в живот. И мой член, неподатливо твердый, давит на живот парня.
Сережа издал еле слышный звук.
Интересно, какой все-таки у Сереги член? Захотелось схватить его прямо сейчас, немедленно. Я на секунду представил, как тянусь ладонью парню между ног, как сжимаю его твердую палку… Ммм! Мое тело напряглось от вожделения.
Моя ладонь поползла к середине Серегиной задницы, к ложбинке между половинками попы. Мой указательный палец слегка нажал, вдавливая ткань шорт между ягодицами. Проникнуть удалось лишь на полсантиметра, но это было столь волнующе, что я позабыл о поцелуе. Мы стояли, прижавшись друг другу, с губами, прижатыми к губам, и боялись пропустить хоть мгновение этого чудесного ощущения.
Потом я оторвался от мальчишки и остановился, тяжело дыша.
Кто бы мог подумать, что можно чувствовать такое от объятий с другим парнем!
Серегины глаза открылись. Он смотрел прямо на меня. Теперь он уже не торопился отвести взгляд, теперь в Сереже что-то изменилось, он тоже преодолел что-то в себе, оставив позади сомнения.
Я поднял свое руку и посмотрел на нее. Мои пальцы дрожали. Не так размашисто, как у Сереги. Мелко, еле заметно. Это не была дрожь волнения. Это была дрожь возбуждения. Моя ладонь все еще ощущала округлость Сережиной попы. Я перевел взгляд на Серого, и увидел, что тот тоже смотрит на мою ладонь.
Я положил ее ему на грудь и повел вверх, наблюдая, как ткань футболки ползет вслед за моей рукой.
Одежда.
Сексом, конечно же, занимаются голыми. Я, демонстрируя свою опытность, мог бы привести примеры обратного, но чаще всего, все-таки, одежду снимают. Так гораздо удобнее. Это во-вторых. А во-первых, так можно увидеть и почувствовать тело партнера, так можно доверить ему свое тело. А без этого, как заниматься любовью? Именно любовью, а не механическими фрикциями?
Если бы я вчера задался вопросом, будем ли мы с Серегой раздеваться, если все же решим трахнуться, я бы даже не воспринял этот вопрос всерьез. Скорее, я бы задумался над словом «если»…
Сегодня же со мною что-то происходило. Я был будто в другом мире. Я сам был будто другим. Я не думал о сексе. Меня переполняло ощущение единения, которое окутывало нас. Мне было его более чем достаточно. Возбуждение, желание, жажда удовольствия, стремление подарить наслаждение ему, моему прекрасному Сергею — все это было, но их заслоняло счастье просто быть вместе с ним. Даже теперь, когда его футболка приподнялась, мелькнула полоска загорелой кожи, и я испытал удар вожделения, я все же не думал о сексе. Если и в голове и остались какие-то мысли, то это было восхищение. Как же Серега красив! В каждом своем проявлении!
Я задохнулся от вида этого обнажившегося на секунду кусочка живота, всего несколько сантиметров.
Поразительно! Все утро Серега передо мной ходил в коротких шортах и футболке. Голые ноги и руки, удивительно красивые, как и все в этом мальчишке, были у меня перед глазами, и я их видел. Да, я их замечал! Я их боготворил! Однако же краткого мига, когда под краешком футболки мелькнула узенькая полосочка Сережиного тела, оказалось достаточно, чтобы я, наконец, осознал, почувствовал сердцем, а не разумом, что ведь Сережа там, под одеждой, наг!
Задохнулся я. Почувствовав прикосновение прохладного воздуха к своему животу, вздохнул и Серега.
Я провел рукой обратно, вниз по мягкой шершавости хлопка. Помня о приступе лихорадочного тискания Сереги, охватившего меня всего несколько минут назад, я заставил себя действовать медленно. Потянул футболку вверх. На этот раз — потянул ее вверх нарочно!
Тонкая ткань заскользила по Сережиному телу. Над поясом шорт появилась полоска обнаженной кожи. Она расширялась, росла по мере того, как ткань поднималась, и вместе с ней росло чувство, не позволявшее дышать, заслонявшее от меня весь мир вокруг, заставлявшее останавливаться сердце.
Перед моим воспаленным взором обнажался живот парня. Впалый. Два тяжа напрягшихся от волнения мышц. Едва проступающие зачатки того, что когда-нибудь можно будет назвать кубиками. Темная ямка пупка. Редкие волоски, уходящие от этой ямки вниз, под пояс шорт. А еще через секунду — дуга ребер, рельефно проступающая над впалым животом. И тут же, один за другим, из-под края футболки замелькали полосочки ребер и зубчики мышц по сторонам. И еще через мгновение — тонкая грудь с двумя тонкими плитками мускулов и красно-коричневыми булавочками сосков, окруженными узенькими ареольчиками.
Когда футболка дошла до плеч и остановилась, собравшись жгутом подмышками, Серега, поколебавшись секунду, взглянул на меня и естественным движением поднял обе руки. Его тело вытянулось, и внутри у меня что-то сжалось, таким тонким, столь похожим на прутик он стал.
Я потянул футболку еще выше. Обнажились плечи, бугорки бицепсов и подмышки с кустиками волос. Я ощутил легкий запах дезодоранта. И тут же из-под ткани выскользнули остренькие локти, тонкие поросшие редкими волосками предплечья, кисти, длинные пальцы.
Футболка соскользнула с Сережиных рук, и я бросил ее на пол.
Мальчишка опустил руки и замер. Глаза его неуверенно смотрели на меня. Живот подрагивал в такт пульсу. Ребра поднимались и опускались.
М-да… Я оторопело смотрел на Серегу. Скорее, даже с изумлением. К красоте его лица я уже привык. К стройности фигуры — тоже. Но теперь, глядя на обнаженную грудь и живот, я совершенно явственно, абсолютно ясно видел, насколько он… Как это выразить словами? Прекрасными могут быть не только девушки. Сергей был прекрасен. Несомненно. Совершенно точно.
Я стоял с открытым от восхищения ртом.
Сережа, конечно, увидел мое восхищение, он не мог не увидеть, насколько я сражен его красотой. На лице его опять проступили пунцовые пятна.
Я слегка отклонился в сторону, чтобы взглянуть на мальчишку сбоку, и тут же понял, что я ведь могу просто обойти его вокруг и все увидеть.
Я сделал несколько шагов, и передо мной оказалась тонкая спина с проступающими треугольниками лопаток и заметной дорожкой позвонков. Те же полосочки ребер по бокам. Шорты немного съехали вниз, и над ними проступила узенькая полоска белой незагорелой кожи.
Мне было трудно дышать.
Все так же, едва переступая ставшими ватными ногами, с широко открытыми глазами,
