свиной наивности, почему этот пьяный раздолбай, ввалился к нему без ведра помоев и никак не уходит.
Никита кое-как дотащился до кухни, приняв опохмелительную дозу и умывшись холодной водой, он слегка пришел в себя: « Скотину кормить надо, бля! Жека, поди, натрескался там с Петровичем, всю ночь трепался, теперь к вечеру придет. Бля, «спящая красавица». Деревенский мужик, а пить совсем не умеет, сутки потом дрыхнет».
Никита за работой не заметил, когда пришел Женька. Он услышал шорохи на террасе и увидел, что Женька мирно возиться с рассадой.
Он не готов был к разговору с братом и шмыгнул в дом. Войдя в комнату, Никита забыл, за чем пришел. Он просто, остолбенел: кровати стояли, раздвинуты к стенкам, между ними две тумбочки у окна, как в больничной палате, где Никита однажды валялся месяц после удаления аппендицита.
- Ты меня теперь и за брата не считаешь, что ли? – Никита возник в проеме терраски.
- Твоя покойная мать была мне родной тёткой, так что ты мой брат в любом случае… - спокойно ответил Женька, расставляя пластиковые стаканчики на полочки, привешенные к окнам.
- А что ты там всё передвинул? Может, и в баню со мной теперь не пойдешь больше? – Никита нервно сжимал кулаки.
- Я за погляд, денег не беру, и стесняться мне нечего, так что надо будет, и спинку потру! – улыбнулся Женька. – И давай, забудем, я не обижаюсь на тебя, и ты мне прости…
- Я уже вчера простил, но ты у Петровича остался, выпили, что ли лишку?
- Да, нет, не много выпили, но ты же знаешь какой я лентяй и соня.
Никита был поражен до глубины души: раньше Женька никогда не хотел признать, что он работает меньше Никиты, потому что долго валяется в кровати, а потом ему еще подрочить обязательно надо, и курит, он всегда не спеша. Никита вышел во двор и никак не мог вспомнить, что же он только что делал: «Дядя Миша все-таки мудрый мужик, и что только за слова он нашел для этого распиздяя, чтобы так его образумить?»
Часть четвертая
Внук
Никита с Женькой жили дружно, даже теперь еще дружнее, из-за того, что веселый, но неуравновешенный Женька стал как-то намного спокойнее.
Женька раза два в неделю по вечерам уходил к дяде Мише, если Никита увязывался за ним, то Женька и на следующий день опять уходил к дяде Мише, только уже один.
Никита всегда у дяди Миши напивался в усрачку, Женька пить перестал вообще, поэтому тащил Никиту домой на себе, на следующий день Никита работал через «не могу» и валился спать еще затемно.
Было много работы, начался сенокос, надо было накосить 4- м козам и огромному количеству кроликов на зиму. В этот день Никита остался дома, чтобы сделать новый навес для сена. Дяди Миши, похоже, дома не было. Женька косил на дальней поляне.
Никита приколачивал гвоздями шифер и размышлял: «Жека, странный стал, не говорит теперь со мной по душам, бля, и не дрочит даже при мне теперь.. Бля, а когда же он дрочит? Или как я перестал ласкать его, ему расхотелось…Не может быть, он всегда дрочил по утрам, и до Ксюхи. А последнее время утром вскакивает с кровати, как ни в чем не бывало, заправит свой стояк в штаны и даже не прикоснется. Бля, я его елду в стоячем виде без трусов уже месяца два не видел. В бане у него полное спокойствие, даже у дяди Миши и то бывает, слегка привстанет, а у этого жеребца ни хера. …А я?… я наверно урод какой-нибудь, с девками мне не в кайф, с мужиками боюсь, хотя Жека меня просто изводит, еще загорел… и весь день в портках без майки шлындает – издевается.…Бля, меня даже дядя Миша уже влечет, он такой благообразный мужичок: морщинки легли красиво, по-доброму. Он к лету подтянулся весь – тоже вкалывает в саду, да на огороде, да еще ходит вечно куда-то, небось, километров по 20-цать…Бля, неужели они с Жекой...? Да, как я сразу не допёр, в зоне дядя Миша, поди, петухов-то пользовал…»
Его мысли прервал шум мотора, Никита глазам своим не поверил: «Ксюша?!»
- Никит, привет! Отец не знаешь где? – Ксюша была не сказать чтобы одета: топик и шорты. Из-за её плеча застенчиво выглядывал белобрысый худенький мальчишка, ростом чуть выше Ксюши. – Мне отпуск не дают этим летом, но я обещала, что внука привезу. Я телеграмму посылала.
- Ха! Телеграмма твоя недели через две придет с попуткой! – Никита спрыгнул с крыши. – Петрович наверно грибы пошел посмотреть или чернику, капканы поставить - к вечеру вернется.
- Никит у меня очень мало времени, до вечера, я не могу ждать. У отца все нормально?
-Да, он просто молодцом, твой батя. Гля, какой огород у него, можно по телеку показывать, образцовый прямо.
- Костенька, у тебя же телефон есть, я тебя оставлю с Никитой, а вечером позвоню, как дела, как дед тебя принял, узнаю… - она погладила мальчика по голове.
-Мам, ну что, я маленький что ли, мне уже 14 лет, а ты… блин, неудобно перед…
-Никит мне, надо ехать, но… - она смотрела на него жаждущим взглядом, и вдруг повернулась к сыну – Костя, ты можешь хоть щас искупаться, ты же всю дорогу меня про озеро спрашивал!
Мальчик шустро пошел к озеру, бросив спортивную сумку у машины.
Никита пропустил её во двор, и, схватив под мышки, забросил на душистое сено под старым навесом. В этот раз, несмотря на спешку, Никита чувствовал, что неплохо выступил: и за себя и за Жеку отработал!
Боязливо посматривая из-за забора на резвящегося в озере сына, Ксюша застегнула шорты и вышла к машине. Она очень быстро перетащила все, что привезла (много всяких коробок, две сумки) в отцовский дом. Попрощавшись с сыном и Никитой, она круто развернула машину на узкой дороге и уехала, оставляя за собой синие выхлопы.
Дядя Миша был очень рад, с Костей они сразу нашли общий язык. Да и дружба братьев с Костиком снова сплотила их между собой. Костя все же больше полюбил Никиту, с ним он был совсем на равных. Месяц пролетел насыщенно и интересно для всех.
Забирал Костю отец, весь, кипя от злобы, что пришлось ехать в такую даль и по таким дорогам.
- Пиздец, у Ксюхи муж, да Никит? – Женька штопал белье, поглядывая на намеренно забытый Костей сотовый телефон.
- Да, он с дядей Мишей даже слова не сказал… - Никита смотрел в окно. – Уже уезжает, да хрен с ним, зато пацан у Ксюхи нормальный, а этот, как она мне сказала, деньги тащит домой и ладно!
- Да, видно, зарабатывает хорошо, у Ксюши своя машина, у него – своя.… Только это всё хуйня, Никит. Ты же знаешь как Ксюша «любит» его! – Женька поднял глаза от шитья, и они заржали как кони.
***
-Ты что это поганец, делаешь?!!! – бабушка, Ксюшина свекровь, была просто в бешенстве, неожиданно придя, домой раньше времени. Дрочка, с торчащей из задницы «игрушкой» да еще перед зеркалом её просто подкосила.
- Бабушка не говори отцу, пожалуйста, я больше не буду…- Костя быстро отмывал анальный фаллоимитатор, забытый в маминой кровати неделю назад Дарьей Тимофеевной, его участковым врачом, которая была очень хорошей маминой подругой.
- Матери скажу! Ты же уродом вырастешь! Никогда так не делай! – бабушка бухнулась в кресло и взялась за сердце.
- Мама поймет – спокойно сказал мальчик – я ей сам могу сказать, но отец…он меня и так ненавидит, а если узнает о таком, то гроб готовьте…
- Твоя мама, она да! Она распустила тебя до предела, ты с ней воркуешь как с подружкой, и это не воспитание. Маме не рассказывают о том, как тебя девочка любит, особенно в таких подробностях, как я слышала однажды. Как ты только без троек умудряешься учиться?
- Бабушка, мне просто повезло с мамой – он убрал «игрушку» в футляр – Мне все завидуют, что у меня такая красивая и добрая мама. И я её очень люблю!
- Для чего ты воткнул эту дрянь в зад, и что это вообще такое? – бабушка решила полюбопытствовать – О-оо! Это, наверно, твоей мамы причиндалина, она её тоже в зад себе пихает?
- Нет, я купил её, через Интернет – соврал Костя, чтобы прикрыть участкового врача и маму.
- Я заберу у тебя, чтобы ты не испортил себя с детства – бабушка унесла фаллоимитатор в свою комнату.
« Да, бабуль, тебе тоже понравиться» - подумал, усмехнувшись, Костя. Он закрыл на защелку дверь в ванной и начал набирать воду.
***
Костя лежал в пене, пахнущей ромашкой, и вспоминал свои шалости с Никитой на сеновале.
-Костян, ты у нас крутой такой, всё тебе известно на свете.. А вот скажи-ка мне, девчонки-то у тебя были? – Никита крутил в зубах соломинку.
-Что значит, «были», они и сейчас есть, куда
