Д.Н.Петрук
ВИЙ 2. ВОЗМЕЗДИЕ
Посвящаю эту охуенную книгу себе
(Плюс бонус – стих Нот-р-дам де хуйня!)
Заебатый Пролог
“Какого хуя?!”
Максим Мякушко
Над конченой равниной восходило солнце. Из построенного хрен знает в каком стиле храма выступала какая-то процессия. Она пёрлась отпевать ХомУ (ударение на «У»!!!) Брута, чела, которого поимел вий..
На надгробии было написано: «Хома Брут. 1??? - 1???. Его поимел Вий.»
Когда они подошли к могиле с перекошенным крестом, сделанным из куска церковной ограды, и начали отпевать покойного…ни хуя не произошло! А вы, чё, думали, что Хома восстанет из могилы и всех нахуй передушит? Я просто поражаюсь вашей наивности, пидарахнутый читатель.
Залупа первая.
Воскрешение.
(охуеть огромная)
“Давно я не давил кишки наружу,
Давным-давно кишки наружу не давил,
И вот совсем недавно обнаружил,
Что я давно кишки наружу не давил.
А ведь бывало я как выдавлю наружу!
Никто из наших так наружу не давил!
И я тогда один за всех давил наружу,
За всех наружу я тогда один давил!
Бывает, щас я иногда давлю наружу,
Но это щас, совсем не как тогда.
Совсем не так мне давится наружу,
Давить, как прежде я не буду никогда…”
Александр Ульянов
Описанное в прологе кладбище располагалось вблизи от города ХерСукаТакаяВставайЯКомуГоворюПадлаГрад. Он был так назван потому, что, когда город был построен, государь всея ёбнутой Руси приехал туда, дабы наречь град сей на веки вечные и спокойно дрочить дальше. Царь должен был выйти к горожанам на балкон, но почему-то запаздывал. Вдруг собравшиеся на церемонию жители увидели на шторах, которыми был завешен выход на балкон, тень великого государя ихнего. Эта тень тискала что-то у себя между ног что-то завязанное морским узлом. Вдруг раздался глас царя: “Блядь! Щас церемония начнётся, а я ещё не подрочил! Хер, сука такая, вставай! Я кому говорю, падла!”
Эти последние слова и были приняты обрадованными горожанами как название города. А затем к нему по традиции прибавили «град».
На то конченое кладбище, на котором был похоронен Хома Брут, в полнолуние, в полночь, в пятницу, тринадцатого... пришёл пьяный гопник, и стал ссать на крест. Ну, мёртвому Хоме, естественно, не понравилось, что его могилу оскверняют, и он, высунув руку из-под земли, скватил гопника прямо за безжизненно свисающую между ног шнягу.
- О, давай, подрочи мне, мертвяк! - томно произнёс гопник.
- Да ты ещё и пидар! - воскликнул Хома.
- Да! Мы поняли друг друга! - радостно молвил гопник-пидар!
- Умри, сука!!! - провещал Хома и оторвал пидару его вялый хер вместе с яйцами.
- Как романтично! - сказал гопник и упал в обморок.
Вылезший из могилы Хома Брут вытащил за собой огромный найденный в могиле мешок золота, закопал на своё место пидара, положив в изголовье его вялый хер.
Залупа вторая.
Объяснения
“Идёт как-то ночью мужик по кладбищу,
смотрит – там человек двух баб имеет.
Слышь, поделись одной - говорит мужик.
Поделись, поделись - отвечает человек,-
возьми, да сам накопай”.
Анекдот.
Вдали виднелся город. До него пешком два часа, поэтому, пока Хома Брут прётся туда, я расскажу вам, что стало с пидаром и его вялым хером.
Через некоторое время после ухода Хомы, на кладбище припёрся странный конченый мужик с ржавым пулемётом довоенного образца и огромной кучей магических артефактов.
Он стал произносить заклинания, вызывающие мертвеца из могилы. Вылезший оттуда по свой воле и ещё не совсем протрезвевший пидар грозно засопел, и, размахивая вялым хером, двинулся в атаку на колдуна.
- Стой! - вскричал маг, и пидар замер.
- Ты Хома Брут? - спросил странник.
- Нет! - ответил гопник.
- А где Хома? - спросил маг.
- Он не захотел дрочить мне, оторвал мою шнягу и ушел, закопав меня вместо себя, пра-а-ативный. О, бля, у меня же теперь нет хуя!- только сейчас понял пидар, и, зашвырнув вялый хер в дальние кусты, вновь упал в обморок.
Колдун всё понял и ушёл в тот же город, куда ушел и Хома, волоча за собой пулемёт.
Тем временем летящий подобно бумерангу вялый хер обрушился на голову дрочящему в дальних кустах скелету. Тот, вытащив извивающуюся, как змея, и живущую отдельной от хозяина жизнью шнягу из пустой глазницы, начал дрочить и её. Потом его вдруг осенило, что это не его хуй, потому что при жизни у него был один хер. Тогда, кончив, он, являясь по натуре честным, пошёл искать хозяина странной шняги. Посреди кладбища скелет обнаружил лежащего без сознания пидара.
Скелет любил не только дрочить, он ещё был и живофилом – мертвецом, имеющим живых людей, и вселюбом - существом, имеющим всё и вся! Он схватил пидара, и стал драть его, отбросив Живую Шнягу в сторону.. Очнувшийся пидар обрадовался, хоть и был полным кастратом.
А Живая Шняга осмотрелась, принюхалась, и поползла в город вслед за Хомой Брутом и безымянным пока колдуном…
Залупа третья.
Встреча
“Отодрать, отодрать и ещё раз отодрать!”
Мысли Живой Шняги.
У Гоголя написано, что Хома Брут умер. Это неправда! Он просто упал в обморок от страха, предварительно наложив в штаны. Поэтому, вылезая из могилы, он был живым, хоть и слегка помятым.По дороге в город Хома закопал мешок с золотом в поле под дубом, взяв часть денег с собой, чтобы всё не тащить.
Зайдя в город, Хома остановился в первом встретившемся ему трактире под названием «Дикий кабан». Внизу был перевод для немцев (откуда тут немцы?) – «Der Eber».
Зайдя в трактир, Хома подошел к трактирщику.
- Ваше имя? - спросил трактирщик, открывая учётную книгу.
- Хома Брут, - ответил Хома.
- Брут - ебрут, - глупо пошутил трактирщик.
- Слышь, не нарывайся, траХтирщик! Мне нужен одноместный номер - сказал Хома, выкладывая на стол золотую монету из той части золота, которую он взял из весьма объёмистого мешочка, найденного им в могиле. Трактирщик вылупил на монету жадные залуповидные глаза, и потянулся к ней.
- С девочками или без?- спросил трактирщик, опуская монету в деревянную обдроченную кассу.
- Конечно с девочками! - ответил Хома, - сдачи не надо.
- О, спасибо, за это я буду на халяву наливать вам пиво!
Трактирщик дал ему ключ от номера.
Хома уже собирался идти ебаться, но вдруг вспомнил, что надо помыть голову.
У Гоголя написано, что Хома Брут поседел. Это неправда! Ему просто черти на голову накончали.
Помыв голову, Хома Брут пошёл трахаться, предварительно попросив его не беспокоить..
Только к субботнему утру в тот же трактир зашёл уже известный нам колдун с пулемётом. Оставив пулемёт у порога, он подошёл к трактирщику и спросил:
- Простите, милейший, не здесь ли остановился некий Хома Брут с обконченой головой?
- Вяленый хуй тебе милейший! А Хома Брут правда у нас остановился, только голову он уже помыл. - Ответил трактирщик..
- А что такое вяленый хуй? - поинтересовался странник,протягивая ему серебряник.
- Вяленый, или вялый хуй…- словоохотливо отвечал трактирщик, заискивая и пытаясь замять свою грубость. - Это легенда. Поговаривают, что хер, оторванный рукой странствующего монаха у пьяного гомосексуалиста вместе с яйцами в ответ на предложение подрочить его, оживает, становится мыслящим, живущим отдельной от хозяина жизнью. При условии, что данная кастрация произойдёт в полнолуние, в полночь, в пятницу, тринадцатого …
- Ну, я зайду к нему? - спросил маг, внимательно выслушав легенду.
- Э-э-э, нет, господин Хома просил не беспокоить!- преграждая ему дорогу, молвил трактирщик.
- Пошел в жопу! - пророческим голосом провещал колдун и отпихнул мужика с дороги.
- Ну, я предупреждал, - промямлил трактирщик.
Маг поднялся по лестнице. Где-то через пять минут в трактир вползла и Живая Шняга. Никем не замеченная, она вползла в огромную дубовую двухлитровую кружку с пивом, выпила его до дна, и, бухая, уснула.
Тем временем неизвестный маг подошёл к номеру Хомы. Из-за двери доносились томные стоны, а на дверной ручке висела неприметная табличка с написанной от руки надписью: «кто зайдёт, тому дам в рот. Хома Брут».
Маг понял, что попал по адресу и вошёл в комнату без стука..
Везде: на кровати, на столе и на шкафу лежании изнеможённые шлюхи. Слезший с одной из них Хома Брут спросил у мага:
- Табличку видел?
- Да, очень смешная шутка, - отозвался странник.
- Это не шутка, это – предупреждение!!! - воскликнул Хома.
Размахивая своим красным от ебли хером, он направился к колдуну с явным намерением натолкать тому в рот.
Маг взмахнул руками, ставя вокруг
