губами ее губы и жадно в них впился.
Произошла неожиданная вещь. Аня вскочила с кровати, как будто очнулась и ринулась к выходу, сказав всем:
-мне уже пора. Всем пока!
Я опешил. Почему она так поступила? Сначала позволяла мне себя ласкать, тесно ко мне прижималась, а потом так отреагировала на мой поцелуй? Что я такого сделал?
Вопросов было море, и ни одного ответа на них…
Галина Долматова
Глава 2.
Я умирал.
Я не могу найти более подходящего слова: я умирал.
Умирал от любви к ней. Умирал без нее. Умирал, вспомнив тот вечер, в доме Маши.
После того случая я не видел Аню. Она не ходила больше собирать вишню в свой сад.
И вот, однажды ночью, я в очередной раз направился в туда. К той вишне, под которой я сидел несколько дней назад и когда я впервые увидел Аню. Я присел под забором, который разделял наши с Анютой сады.
Я сидел и страдал, без нее. Мне было плохо. Сердце мучительно ныло и желало только одного – вновь увидеть любимую. Вдруг мне пришлось прерваться от своих размышлений.
К забору, возле которого я сидел, кто-то быстро бежал. Я обернулся и увидел девушку в белой одежде. Она бежала прямо ко мне и плакала. Нет, не плакала – рыдала. Да, это была она – Аня. Не заметив меня, она рухнула на траву около забора лицом вниз и в голос зарыдала. Мы были совсем рядом, нас разделял только забор.
«Что с ней?» – подумал я. Мне стало ее жаль. Черт побери! Какой же я лопух! Надо успокоить ее, помочь.
И я ловко перелез через ненавистную преграду. Аня подняла голову и испуганно посмотрела на меня. Она попятилась назад, всхлипывая и вытирая слезы.
-кто вы? – спросила она. Мне было хорошо видно ее лицо, потому что она повернулась лицом к луне, а я наоборот. Она не могла видеть меня, поэтому не узнала.
-Анюта! Это я – Макс. Ты не узнала меня? – мне показалось, что тень облегчения скользнула по ее лицу.
-а, это ты. Что ты здесь делаешь? Ночью?
-то же что и ты, - Аня немного успокоилась.
-ответь нормально! - с некоторой долей раздражения выпалила она.
-страдаю, - признался я.
Наступила пауза. Слезы новой волной покатились из Аниных глаз. Ее хрупкие плечи задрожали, и она закрыла лицо руками.
Я был не в силах больше это терпеть и сжал Аню в своих объятиях. Она не стала сопротивляться, а наоборот – обвила руками мою шею. Этого я никак не ожидал.
Вообще – Аня непредсказуемая девушка, насколько вы успели заметить. Она всегда делала то, чего я от нее не жду. Девушка – загадка. Девушка – тайна. Девушка – сюрприз. Она сводила меня с ума.
-поплачь, девочка, поплачь… - успокаивал ее я. А она все рыдала и не могла успокоиться. Только когда моя футболка стала уже совсем мокрая от слез, Аня подняла глаза, полные отчаяния. Я не понимал, что заставило ее так убиваться?
-Макс! – сказала она и вновь закрыла лицо у меня на груди. Мне стало невыносимо ее жаль – такую беззащитную, такую несчастную.
Она потихоньку успокаивалась, но продолжала всхлипывать и жадно глотать воздух.
-Аня, расскажи мне все – станет легче. Ты можешь мне доверить любую тайну. Доверяй мне, слышишь?
Она молча кивнула. И робко начала.
-со мной такое бывает. Это депрессия. Невыносимо держать все в себе, я больше не могу!
-так не держи! Расскажи мне все…
-подожди минуту, - Аня высвободилась из моих рук, вытерла слезы и села напротив меня. Ее что-то сильно тревожило. Она говорила:
-это все мой отец! Это все он! Он скоро вернется…
-Аня, Анечка! Расскажи, станет полегче…
- ну хорошо. Несколько лет назад, когда мне было 12 лет, я впервые заметила что-то ненормальное в поведении моего отца. Редко когда у него вырывалось неправильное слово или нечаянный взгляд, от которых становилось не по себе, понимаешь. И вот однажды мне показалось, я поняла что происходит что-то ненормальное. А потом я начала думать, что теряю рассудок. Мне становилось все страшнее. Какой-то беспричинный, необъяснимый страх, который угнетает. Мне было неуютно каждый день, каждый час если отец был где-то рядом. Я не могла от этого избавиться. Какое-то наваждение! И вот однажды…
Голос ее сорвался.
-однажды мы остались с отцом одни дома – мама уехала в город. Я сидела и смотрела телевизор. Но вдруг вошел он. Макс, меня напугал его взгляд - такой нахальный, дерзкий… он приближался ко мне я подумала, что он хочет меня убить…
Анин голос переходил на плач. Она сделал паузу. Затем продолжала:
-но он вовсе не хотел меня убивать. Он сдирал с меня одежду, я кричала. Наверно, он боялся, что меня могут услышать и достав из кармана нож, стал мне угрожать. Он сказал, что если я продолжу кричать, то он меня зарежет. И я молчала. Молчала, стиснув зубы, когда он… он… когда он меня начал насиловать. От резкой и пронзительной боли я все же крикнула и он чиркнул по моему лицу ножом. Видишь шрам? Это память о том ужасном дне…
-его посадили за это?
-да. И скоро он должен вернуться. Я очень его боюсь, Макс, я его до боли боюсь. Он ненормальный, он сумасшедший! Он вселил в меня ненависть ко всем людям мужского пола, я ненавидела вас всех. Ненавидела! И сейчас ненавижу!
У меня пробежали мурашки от ее слов. Насколько искренне была сказана эта фраза!
-но когда появился ты…во мне как будто что-то екнуло. Как неосторожно я влюбилась!
Что? Я не ослышался? Она влюбилась? В меня? Вот это да!
-Анюта, милая! Не надо этого стыдиться. Любовь – это чудесно, это прекрасно!
Она села поближе ко мне и заглянула в глаза:
-скажи, ты меня любишь? – я собрал всю волю в кулак и собрался. Я столько раз признавался в любви, но чтобы так серьезно – никогда. И все-таки она чудесная девушка!
-я тебя люблю, Анюта милая! Люблю, - прошептал я. И это была правда. Я действительно любил ее больше жизни.
-я тебе верю, - ответила мне она.
-верь! Я готов не отпускать тебя от себя ни на шаг. Ни днем, ни ночью! Я хочу всегда быть с тобой, любимая моя.
Я снова обнял Анюту. Она подняла голову и поцеловала меня. Нет в мире лучшего наслаждения, чем целовать любимую девушку, гладить ее по волосам и обнимать за талию.
Мы сидели до утра и молчали. Мне казалось, что мы знаем друг друга уже сто лет. Анина голова покоилась на моих коленях, мы смотрели вверх – на звездное небо. Я не заметил, как Аня заснула.
Я не мог уснуть. Страшные картины рисовались у меня в мозгу. Родной отец так поступил с дочерью! Уму не постижимо! Как только земля таких сволочей держит? Бедная девочка, ведь собственный отец отравил ей жизнь с самого детства. Она даже сейчас почти ребенок.
Наконец, когда уже почти рассвело, Анюта проснулась. Она потянулась, как кошка и присела.
-ты что, всю ночь не спал?
-нет, не спал. Тобой любовался.
-Максим, ты… прости меня, если что-то не так. Просто мне нужно было выговориться.
-ну что ты! Все хорошо. Я все понимаю.
На этом и разошлись.
Галина Долматова
Глава 3.
Жизнь стала налаживаться.
Я бежал на наши с Анютой ночные свидания как мальчишка. Аня – сова. И я тоже. Поэтому мы любили гулять по ночам. Мы не замечали, как летело время и засиживались до рассвета.
Иногда ходили в лес. Иногда просто сидели на лавочке возле ее дома. И разговаривали, мы не могли наговориться!
По средам и субботам были танцы. Обычно на танцплощадку мы ходили с Анютой, но в этот вечер она не пошла. Причину не сказала. И я поплелся один.
Мы с пацанами выпили, потом еще, затем еще чуток. И в итоге напились до такого состояния, что не могли контролировать свои действия. И меня понесло…
Как будто кто-то чужой вселился в меня и управлял моими действиями. Я был одержим. Захотелось «любви».
Я подошел к первой попавшейся девчонке, и мы пошли танцевать. Что я только с ней не делал! И лапал ее под юбкой, и целовал (а точнее просто облизывал) ее шею, трогал грудь. И все это у всех на глазах!
Вдруг я почувствовал каким-то животным чутьем, что на меня смотрят. Я стал оборачиваться по сторонам и увидел около входа ее. Аню!
Она стояла и не верила своим глазам, на которых уже блестели слезы.
Я в тот момент не думал ни о чем, а просто тупо пялился на нее. А она на меня.
И она упорхнула. Как птичка. Раз!и ее нет! Я почувствовал себя последней скотиной и предателем. Как я только мог!
Оттолкнув от себя девицу, я побежал. Куда побежал – сам не знаю. Ветер дул мне в лицо, но мне было все равно. Хотел ли я догнать ее? Не знаю. Хотел ли я придти домой? Не знаю. Хотел ли я плакать? Хотел.
И я прибежал на
