Рыкнув что-то неразборчивое, "гость" вышел из комнаты.
- О, Сфятая Матонна! – вскрикнула негритянка, - Исферк! Что он сделяль с моей крошкой?
Не переставая причитать, "нянька" начала стирать с головы остатки спермы мягкой салфеткой. Отстегнув ошейник от цепи, она приподняла голову и дала Кукле напиться. Жидкость была кисловатой и прохладной, но приятной. Она быстро удалила посторонний вкус, и дышать стало легче.
Еще раз протерев рот, негритянка медленно ввела в него кляп и застегнула "молнию".
- Я путу тепя мыт, - сказала она, - Ты фса гразная и плёко пакнешь.
Мягкие ласковые пальцы заскользили по телу, освежая его и смывая пот и испражнения "гостя". В такие минуты прикосновения были так приятны, что Кукла даже почувствовала нарастающее блаженство. Чернокожая служанка знала это и не торопилась, стараясь доставить своей подопечной хоть немного радости.
Смыв остатки "гостя", негритянка, подсев на край кровати, стала осторожно втирать в истерзанную промежность успокаивающую мазь. От прикосновений прохладной массы Кукла тихо застонала от удовольствия и даже подалась навстречу руке "няньки". Девушка тихо засмеялась и ускорила свои движения. Привстав, она, не отрывая руки от лона, наклонилась и мягко обхватила своими теплыми нежными губками сосок, немного втянув его себе в ротик.
Кукла выгнулась, насколько позволяли путы, и стала крутить головой, словно искала свою партнершу.
- Э-э, нет, - прошептала "нянька", - Тепе нелзья. Хазайка бутет ругаца.
- М-м-м, - жалобно простонала Кукла.
- Т-с-с! – негритянка положила свою ладонь на её ротик, - Я буду думат.
В коридоре послышались шаги. По их звуку Кукла узнала поступь хозяйки. Её она тоже видела всего один раз, но хорошо запомнила. Это была высокая стройная женщина, выглядевшая много моложе своих лет, ухоженная и очень красивая. Говорила она всегда спокойно и размеренно. Двигалась плавно и без суеты.
- Милли, - спросила хозяйка, - Как тут дела?
- О, госпоша! – девушка присела в поклоне, - Этот исферк чут не упил куклу! Я стараца делять что-то.
- Он - изверг, - спокойно сказала женщина, - И очень богатый клиент. Ты в чем-то права. Я слышала, что он очень жестокий человек. Пусть эта кукла сегодня отдохнет. А завтра посмотрим на её состояние.
- Спасипа, госпоша, - девушка снова поклонилась, - Если посфолит госпоша, я остатьса с ней тут.
- Хорошо, Милли, - согласилась хозяйка, - Останься. Думаю, "гостей" сегодня будет не так много.
Снова щелкнул замок. На несколько секунд наступила тишина. Милли снова присела на край лежанки. Склонившись к самому уху, она прошептала:
- Нато ждат. Бутет ночь. Я буту рядом. Понимайт?
- М-м, - Кукла кивнула.
- Толко т-с-с, - предупредила "нянька", - Хозайка путет злая, путет пит Кукла по зат.
Сказав это, Милли уселась на стул и затихла. Кукла слышала лишь тихое её дыхание да мерное позвякивание цепи. Присутствие в комнате девушки и успокаивающий эффект мази подействовали на неё, как снотворное. Девушка задремала.
Проснулась Кукла от того, что с неё зачем-то снимают шлем. В комнате стоял полумрак, и её глаза не сразу разобрали фигурку "няньки". Привыкнув к скудному освещению, девушка с интересом стала рассматривать помещение, в котором находилась столько времени.
Комната показалась ей больше, чем она себе представляла. Освещалась она небольшим ночничком, прибитым к стене в противоположной стороне от кровати, на которой лежала Кукла. Окон она не заметила. Скорее всего, их просто не было. Но зато дверь была массивной и обитой кожей. Запиралась она снаружи на крепкий замок, а изнутри была видна только щеколда, правда, достаточно массивная.
Из обстановки кроме самой кровати в комнате был небольшой стол и деревянный стул. Никаких шкафов, тумбочек и прочих привычных вещей. Да и зачем? Обитательнице этого помещения нечего было прятать. У неё просто ничего не было.
- Как деля? – над Куклой склонилась улыбающаяся смуглая мордашка, - Можно кафарит. Толко тыко.
- Ты – Милли? – спросила Кукла.
- Та, - ответила негритянка и улыбнулась во всю ширь своего ротика, обнажив белоснежные зубки, - Я – тфоя ньянья.
Девушка выпрямилась и направилась к столу. Кукла внимательно посмотрела на неё. Милли была небольшого роста, стройная. Голова её была повязана белой косынкой, скрывавшей волосы. Одета она была в строгое черное платье, достававшее до щиколоток, на которых поблескивали браслеты кандалов. Обуви, вероятно на ней не было, или она была очень тонкой и мягкой. Поверх платья был надет белоснежный фартук, завязанный сзади красивым ажурным бантом. На шее был виден металлический ошейник.
- Я путу тепья кормит, - сообщила Милли, взяв со стола поднос и подсаживаясь на кровать.
- Если ты мне освободишь руки, - предложила Кукла, - Я могу и сама поесть.
- У менья нет клуча, - словно извиняясь, сказала "нянька", - Прости.
Поставив тарелку себе на колени, Милли начала кормить Куклу. Еда ничем от прежней не отличалась. Это была всё та же каша с овощами и небольшими кусочками сала и куриного мяса. Хозяйка, видимо, считала, что при такой диете её "подчиненные" не растолстеют, но и не будут тощими. А однообразие? Что ж, здесь не санаторий.
Скормив всю порцию, негритянка аккуратно вытерла девушке рот, но затыкать его не стала, а снова дала попить той кисловатой жидкости.
- Кукла кочет пи-пи? – спросила она.
Не дожидаясь ответа, Милли отстегнула от кровати ноги и подсунула самое обычное "судно", какое используют в больницах с неходячими больными. После этого она тщательно вымыла Куклу и снова пристегнула ноги к задней раме. Взяв стул, она уселась рядом и сложила ручки на коленях.
- Милли, - тихо позвала Кукла, - Можно тебя спросить?
- Толко тико, - снова предупредила "нянька".
- Кто ты в этом доме? Почему у тебя на ногах цепь? И ошейник.
- А как нато? – изумилась служанка, - Я – рапынья госпоши.
- Давно? – вырвалось у Куклы.
- Та. Тафно. Моя ма пыла рапынья у ма госпоши. А потом родит я. Кокта выросля, сталя рапынья.
- А где твои родители?
- Не знат, - пожала плечами Милли, - Па я совсем не знат. А ма кута-то уфесли.
- А много здесь девушек? – спросила Кукла, - Ну, таких, как я?
Негритянка наморщила лобик и стала загибать пальчики, что-то шепча себе под нос. Кукла поняла, что девушка не умеет считать. Скорее всего, она и читать и писать тоже не умела. А зачем? Делает, что прикажут.
- Фот! – Милли показала четыре пальца.
Подумав еще немного, она показала еще один и указала на Куклу.
- А рабынь столько же?
- Не. Ест отна, но она слая. Лупит пит кукла кнут. Я её не лупит. Плокая рапынья. Госпоша держат её кукня. Фарит ета. Фкусно.
Милли отвернулась и уставилась в стену. Кукла поняла, что затронула неприятную для неё тему. Негритянка сидела неподвижно, только из глаз катились маленькие слезинки.
- Тепе не полит? – вдруг спросила она, совсем по-детски шмыгнув носом.
- Нет, - улыбнулась Кукла, - Ты всё сделала очень хорошо. Спасибо тебе.
- А кочешь, я тепе там поклашу, - предложила Милли, - Ну, там, кте масал мас. Тепе приятно. Я фитет. Толко ротик нато закрыт, а то госпоша слышат.
- Не услышит, - пообещала Кукла, - Я не буду шуметь.
- Карашо, - согласилась негритянка.
Девушка развернулась лицом к ногам Куклы и положила свою темную маленькую ладошку на приоткрытую норку. От прикосновения Кукла слегка вздрогнула и почувствовала, как по телу растекаются теплые волны. Пальцы служанки едва шевелились, поглаживая нежную кожу чуть раздвинутых половых губок, но и этого было достаточно. Бугорок любви затрепетал и вынырнул из-под капюшончика, твердея и увеличиваясь в размерах.
Кукла закрыла глаза и отдалась во власть нарастающему с каждой секундой наслаждению. "Нянька", окрыленная своей удачей, протолкнула средний пальчик в ставшую влажной норку и начала водить им по нежным стенкам влагалища. Другая её рука тоже не осталась без дела. Запустив её под нагрудник фартука, Милли начала поглаживать свою грудь, тихо постанывая и вздыхая.
Кукла смотрела на ровную спинку негритянки и очень жалела, что её
