руки прикованы к кровати. Сейчас ей очень хотелось самой дотронуться до молодого крепкого тела Милли, самой, просунув руки под фартук, нащупать упругие холмики её грудей, потеребить сосочки, которые, она не сомневалась, уже затвердели и жаждали ласки.
Служанка, не переставая ласкать свою грудь, ввела в норку второй палец, за ним и третий. Вскоре вся ладонь погрузилась во влажную разгоряченную пещерку.
- О-о! – еле сдерживаясь, чтобы не закричать, простонала Кукла.
- Та, - сдавленным голосом отозвалась "нянька", - Та, кукла. Я стараца! Тепе карашо?
- Очень, - задыхаясь от возбуждения, прошептала Кукла, - Мне очень хорошо! Не останавливайся, прошу тебя!
Милли, не вынимая руки из влагалища, перевернулась лицом и наклонила свою головку к самой груди партнерши. Её мясистые чуть вывернутые наружу шоколадные губки потянулись к соску. Кукла почувствовала, как горячее дыхание негритянки обволокло её тело. Сосок нырнул во влажный розовый ротик и забился под ласками мягкого язычка.
- Я больше не могу сдерживаться, - прохрипела Кукла.
Негритянка быстро схватила затычку и впихнула её в раскрытый рот. Кукла жалобно застонала и начала выгибаться дугой навстречу умелым рукам маленькой рабыни. Дыхание её участилось, а изо рта стал вырываться тихий хрип, заглушаемый своевременно всунутым кляпом.
Милли принялась сосать грудь, одновременно двигая рукой в промежности своей партнерши. Другой рукой она зажимала ей заткнутый рот, приглушая стоны и не давая возможности вытолкнуть затычку языком. Но Кукла и не собиралась освобождаться от кляпа. Она вдруг поняла, что получает наслаждение от своей беспомощности, а ласки негритянки только усиливают эти ощущения.
Оргазм, как сильный разряд тока, поразил Куклу. Её тело несколько раз сотряслось, как от лихорадки, и вдруг обмякло. Милли осторожно вынула руку из залитой смазкой пещерки. Вынув изо рта кляп, она нежно поцеловала свою любовницу в губы.
- Как хорошо, - прошептала Кукла, повернув к ней голову, - Я только что побывала в Раю.
- Я знат, - улыбнулась Милли, - Госпоша гофорит мне то ше так, кокта я её ласкат.
- А выдавать чужие секреты нехорошо, - вдруг раздался голос хозяйки.
Милли вздрогнула всем телом и застыла на месте. Госпожа стояла посреди комнаты. Взгляд её был спокойным. Кажется, она не сердилась.
Костюм хозяйки отвечал всем требованиям интернетовских сайтов, специализирующихся на БДСМ: узкая кожаная юбка чуть ниже колен с большим вырезом сбоку, высокие лаковые сапоги на приличной "шпильке", белая просторная блуза, расстегнутая ровно на столько, чтобы можно было понять, какая прекрасная грудь скрывается под ней. Поверх этой сорочки был надет жесткий корсет с серебряными пряжками. Густые каштановые волосы спадали на плечи волнистым водопадом, придавая лицу чуть вытянутую форму, которая совсем его не портила.
- О, госпоша, - зашептала рабыня, - Я… Я…
- Приведи куклу в порядок и проводи её в мою спальню, - распорядилась хозяйка, кладя на стол ключи от наручников, - Одень её соответственно.
- Та, моя госпоша, - поклонилась Милли.
- И не дрожи, - хозяйка изобразила на лице подобие улыбки, - Я на тебя не сержусь.
- Спасипа, моя госпоша, - негритянка бросилась на колени и обвила руками ноги женщины.
- Ну-ну, - хозяйка потрепала девушку по голове, - Я же сказала, что не сержусь на тебя.
Она повернулась и вышла из комнаты, поскрипывая кожей и стуча каблучками по паркетному полу. Когда за хозяйкой закрылась дверь, Милли подбежала к Кукле и обхватила её за шею.
- И-и-и! – завизжала рабыня, осыпая девушку поцелуями, - Я так рата са тепья! Так рата! Тепер у тепья путет трукая жизн! Тип утешь рапынья госпоша. Ти путешь спат трукая комната! А я путу спат рятом з тапой.
- Ты так думаешь? – удивилась Кукла.
- Та! Та! Я снат! – захлебываясь от счастья, шептала негритянка, отстегивая от кровати наручники.
Она велела девушке снять с себя чулки и ошейник. Потом мягко, но решительно завела ей руки за спину и снова сковала их. Кукла в последний раз оглядела комнату, в которой провела столько времени, бросила взгляд на кровать и последовала за служанкой.
Как приятно стоять под струей теплой воды! Кукла даже не обращала внимания на то, что её руки по-прежнему были скованы за спиной. Милли сняла свой белоснежный фартук и надела другой, который обхватил почти всё её тело. Закатав выше локтя рукава, она велела Кукле стоять смирно и принялась тереть её спину мочалкой, намылив её жидким ароматным мылом.
- Тепер ты – моя госпоша, - твердила рабыня, - Я путу тепья мыт, отефат, кормит. Я путу о тепте сапотица. Ты рата?
- Я и сама могла бы о себе позаботиться, - возразила девушка.
- Что ты! – замахала руками негритянка, - Нет! Токта госпоша менья протаст!
- Ну, хорошо, - согласилась Кукла, - Я согласна.
- Та! Та! – обрадовалась "нянька", - Я путу тепье слушит карашо! А ты слуши карашо нашей госпоше. Та?
- А что мне нужно будет делать, - решила спросить Кукла.
- Я не снат, - пожала плечами рабыня, - Госпоша снат. Но, я думат, это люще, чем лешат кроват и штат "гости".
Кукла не нашлась, что ответить. К этому времени Милли уже закончила её мыть и теперь заворачивала в мягкое махровое полотенце. Обсушив тело девушки, негритянка повела её в другую комнату, оказавшуюся гардеробной. По обе стены этого небольшого помещения стояли металлические вешалки с всевозможной одеждой из кожи, латекса и другого материала, о существовании которого девушка даже не догадывалась. Но смысл был один и тот же. Все эти одеяния предназначались рабыням.
"Нянька" окинула Куклу взглядом знатока и принялась перебирать вешалки, пытаясь отыскать подходящую униформу. Вскоре она выудила из общей массы резины и кожи костюм, который, по её мнению, должен был понравиться хозяйке.
- Фот! – сказала Милли, протягивая Кукле одежду, - Я помоку.
Вскоре Кукла была одета в короткую узкую юбочку из черного блестящего латекса и белый передничек. Верхнюю часть её туалета составлял узкий лиф из прозрачной резины, плотно облегавший полные полушария грудей. Служанка, перед тем, как надеть его, подкрасила соски и окружности, и теперь вся красота упругого девичьего бюста была видна сквозь прозрачный материал.
Осмотрев девушку еще раз, негритянка повязала её бритую голову белой косынкой, как иногда носили этот головной убор девушки в странах Африки. Достав из ящика два позолоченных браслета, соединенных тонкой цепочкой среднего размера, она приладила их на щиколотки и надела на ноги Кукле тоненькие легкие тапочки.
- Фот! – сказала она, довольно улыбаясь, - Осттса ошейник. Стой карашо.
Холодный металл защелкнулся на горле, от чего Кукла вздрогнула. Милли пристегнула к маленькому колечку витую цепочку и слегка дернула её, принуждая девушку следовать за ней. Они снова вышли в коридор и направились в апартаменты хозяйки.
Когда девушки вошли в комнату, госпожа сидела перед трельяжем и расчесывала свои волосы. Заметив рабынь, она повернулась на маленьком пуфике и жестом указала на коврик рядом с собой. Милли подвела Куклу ближе и потянула цепочку вниз, принудив девушку встать на колени. Затем, опустилась сама, не выпуская из рук поводка.
- Милли, - сказала хозяйка, - Посмотри, не разошлись ли гости. А я пока побеседую с куклой.
- Та, госпоша, - негритянка быстро вскочила на ноги и передала поводок женщине.
- Тебя зовут Лола, не так ли? – спросила хозяйка, отстегивая цепочку.
- Да, - кивнула Кукла и после секундной паузы добавила, - Звали, госпожа.
- Верно, - улыбнулась хозяйка, - А тебя не удивляет, почему ты оказалась здесь?
- Надеюсь, госпожа, что Вы мне объясните, - девушка подняла глаза и смело взглянула на женщину.
- О-о! – усмехнулась госпожа, - Ты начинаешь мне нравиться! Твоя воля не сломлена, ты еще сохранила гордость и достоинство. Я была такой же в твои годы.
- А какой Вы стали? – съязвила Кукла, - Опустились до рабовладельчества?
- Со временем ты всё сама поймешь, девочка, - глаза хозяйки вдруг стали тусклыми от грусти, - Мне не придется тебе ничего объяснять.
- А можно мне задать вопрос? – девушка подергала скованными за спиной руками.
- Когда я позволю с тебя снять цепи? – госпожа сдержанно улыбнулась,
