ночи они плавали вдвоем, а ближе к рассвету дельфин приблизился к берегу, прямо к пирсу Павла. Подплыл и замер, как бы показывая, что морская прогулка закончена.
Павел с сожалением отпустил плавник и поплыл к мосткам, вылез и посмотрел в море, успев еще заметить серую спину в свете светлеющего на востоке неба.
И снова Павел полдня шерстил Сеть. Теперь он искал сведения о прибрежных дельфинариях. Его интересовало: не сбегали ли в последнее время дрессированные животные? Но то ли эта информация качественно скрывалась, то ли в последние дни подобных происшествий не было.
Он заказал два килограмма свежей рыбы и лег спать, чтобы к ночи быть бодрым. В том, что его странный компаньон по ночным купаниям появится снова, он уже почти не сомневался.
К вечеру курьер привез заказанную рыбу, и Павел, с трудом дождавшись восхода луны, надежно привязал сумку с угощением к поясу, торопливо похромал к пристани.
Дельфин снова присоединился к нему в открытом море. Вынырнул рядом и издал несколько звуков. «Это он со мной здоровается? Или рыбу учуял?» — подумал Павел и, перевернувшись на спину, достал из мешка серебристую тушку и протянул ее дельфину.
Тот рыбку заглотил, нырнул и высоко выпрыгнул из воды, роняя подсвеченные луной капли. Это было завораживающе красиво. Павел достал еще одну рыбу, и дельфин с удовольствием проглотил и ее, а потом начало происходить что-то необычное.
Дельфин замер и вдруг закружился, устроив вокруг себя водоворот из пузырьков, которые сверкали в лунном свете, потом заискрились, совершенно скрыв происходящее в центре этого маленького смерча, а потом все разом закончилось и на месте дельфина оказался темноволосый обнаженный юноша.
Павел смотрел на происходящее без всякого удивления. Его мозг был очень интересно устроен. Расскажи ему кто о дельфине-оборотне, он бы не поверил, а сам, став свидетелем чудесного превращения, принял произошедшее как должное.
— Ты не удивлен? — Парень подплыл поближе.
— Нет, а должен?
— Ну, так даже лучше. Привет! Меня Алексеем зовут, можно Лехой и Алексом, только не называй меня больше глупой рыбой.
Павел тоже представился, не очень понимая, что делать дальше.
— Ну что, поплаваем? Хочешь, я обратно дельфином стану и покатаю тебя? — Алекс подплыл еще ближе и вдруг погладил Павла по плечу. — Ты прикольный.
Павел как завороженный следил за чужой рукой на своем плече. Он немного растерялся, обычно ему не нравилось, когда его трогают. Чужие руки очень часто причиняли ему боль. Это называли массажем, мануальной терапией и еще много как, но независимо от названия было очень больно. То, что прикосновения этого существа не вызывают неприязни, — было удивительно.
— Так что? Поплыли?
Павел кивнул. Плавать вдвоем ему понравилось. Алекс рассказывал о море, показал теплое течение, пожалел, что ночью плохо видно под водой.
Перед рассветом они вернулись к пристани. Алекс легко выскочил на нее и протянул руку, помогая выбраться Павлу, подождал, пока тот избавится от моноласта и очков, и вдруг неожиданно крепко поцеловал его в губы, поцеловал, резко подскочил на ноги и без разбега ласточкой прыгнул в воду, вынырнув уже дельфином. Махнул хвостом и скрылся на глубине, оставив обалдевшего Павла сидеть на краю пристани.
Часть 3
Обычно спокойный и уравновешенный, рационально мыслящий и достаточно равнодушный к окружающим людям, Павел был поражен, что поцелуй может быть таким приятным. Когда-то давно его целовала мама, а потом, в университете, он не интересовался этой стороной жизни. Считая ее необязательной и неинтересной, он ни с кем не целовался, не говоря уже о чем-то большем. И вот одно-единственное касание твердых соленых губ перевернуло его спокойный мир. Он не понимал, что происходит. Попробовал собраться, поднялся и не спеша пошел к домику. Требовалось срочно разобраться в происходящем.
Интернет на помощь приходить отказался. Информации о дельфинах-оборотнях не было. Была древняя гавайская легенда об акуле, ворующей по ночам новорожденных. Много всяких сказок о русалках и тритонах и ничего похожего на то, чему свидетелем он стал сегодня ночью.
С поцелуями было еще сложнее. Про них информации было, наоборот, слишком много. Павел решительно захлопнул крышку ноутбука, решив разобраться сам. Он проанализировал свои ощущения, решил, что ему скорее понравилось, чем нет. То, что его поцеловал парень, его не смутило. Да, он знал, что подобные отношения называют нетрадиционными и не одобряются общественным мнением, но, честно говоря, ему было плевать на это. Главное, чтобы ему это нравилось. А с этим еще предстояло разобраться. Слишком мало у него было данных, чтобы делать выводы.
Не почувствовав вкуса еды, он позавтракал, отдав официанту оставшуюся у него рыбу, попросил пожарить ее на ужин и улегся на кровать, решив пока не морочить голову, а дождаться вечера и попробовать со всем разобраться эмпирическим путем.
Проснулся он задолго до заката и, наверное, впервые в жизни не знал, чем заняться. Попытался читать — но понял, что ничего не понимает, немного еще полазил в Сети, но решительно отодвинул компьютер. Вышел на террасу, сел в кресло и пристально уставился в горизонт. На море сегодня были невысокие волны, и где-то там, в этих волнах, обитало существо, так взволновавшее его и внесшее разлад в привычную жизнь. Мысли путались, разбредаясь снова и снова возвращаясь к мимолетному поцелую.
Закат Павел встретил на пристани. С привязанным к ногам моноластом. Берег быстро оставался позади. Он плавал уже пару часов, а дельфин все не появлялся. Вот уже и луна взошла, осветив далекие горы призрачным светом и притушив звезды.
«А может, он оборачивается только в полнолуние?» — вдруг подумал Павел, глядя на слегка подточенное с одного бока ночное светило. За лунными фазами он не следил. Не зная, что и думать, Павел решил, что сегодня дельфин не появится. Расстроился и хотел уже плыть к берегу, когда раздалось знакомое фырканье и рядом с ним вынырнул оборотень.
— Я уж думал, что ты не приплывешь, — выдохнул Павел. — Ты можешь обернуться? С рыбой я точно целоваться не хочу.
Дельфин ушел на глубину и всплыл уже человеком.
— А со мной, значит, хочешь? Я вчера сбежал, чтоб ты мне по морде не дал. И не называй меня рыбой.
— А насчет тебя я не уверен. У меня слишком мало данных для полноценного анализа своих чувств.
— Данных, говоришь, мало?
Ответить Павел не успел. Теплые губы накрыли его собственные настойчивым поцелуем. Алекс нежил его губы, то прикусывая, то невесомо касаясь то одной, то другой. Волны то и дело накрывали их с головой, сбивая и так не ровное дыхание.
— Ну как? — разорвав контакт, спросил Алекс. — Как там с данными? Разобрался?
— Да, — выдохнул Павел. — Разобрался. В воде это делать крайне неудобно.
— И???
— Может, продолжим на берегу?
— Ого! Я не против, а не пожалеешь?
— Чтобы о чем-то жалеть, надо попробовать это…
— Да ты философ. Ну, давай тогда к берегу. Прокатить тебя? — Павел кивнул. — Тогда погнали. Только за боковые плавники держись, а то мне неудобно.
Уже привычно сверкнув переливающимися пузырьками, Алекс поднялся на поверхность дельфином. Подождал, пока Павел надежно возьмется за плавники, и рванул к берегу.
Поцелуй в волнах, соленые брызги, скорость, сумасшедшая луна — все это вызывало у Павла незнакомые ранее чувства восторга, радости и ожидания чего-то еще, чего-то непонятного.
Перед самым берегом дельфин вывернулся из рук Павла и ушел в глубину, оборачиваясь человеком. Вынырнул, помог влезть на пристань и, не говоря ни слова, снова требовательно приник к губам. Теперь кроме теплых губ в процессе участвовали руки, нежно обнимающие и гладящие плечи, забирающиеся в волосы и ласково массирующие затылок.
Павел сначала немного растерялся, а потом с энтузиазмом первопроходца бросился отвечать. И все равно ему было, что опыта у него никакого нет. Не нужен был опыт, он чувствовал, что все делает правильно. Гладить Алекса было очень приятно, а уж целовать его, позволяя языку проскальзывать в глубину чужого жадного рта, просто запредельно. Павел захлебнулся эмоциями. Все, что раньше было скрыто, рвалось наружу лавиной чувств.
Чужие руки не приносили неприятных ощущений, наоборот, было приятно от напористых ласк. А уж когда прохладные пальцы скользнули по соску, Павел не смог сдержать стона. Впервые он стонал от наслаждения,
