лицом к ее груди, стоял на коленях, не шевелясь, только лишь крепко обнимая матушку за спину.
- Ладно. Раз уж так вышло....Грех ведь это.
- На мне грех, ма.
- И на мне. Могла ведь....Знала ведь....Вырос же...
Это мы уж дома сидим, за столом, после бани. Старательно отводим взгляды, общаемся, будто чужие. И спать рано пошли.
Материн силуэт обрисовался в дверном проеме.
- Спишь?
- Нет, думаю.
Мать зашла, присела на край постели
- О чем думаешь?
- Какая ты у меня хорошая! Лучше не встречал!
- А много ты встречал-то? Кроме Соньки?
- Нет.
- А чего тогда говоришь?
Я лежу на спине, закинув руки за голову, до пояса прикрыт одеялом.
- Тоже мне,знаток нашелся. На мать заскочил и все, уже герой! Срамник! Смотри-ка, выросло у него!
Мать откинула с меня одеяло. Близость женщины, ее запах возбудили меня и та штуковина давно торчала. Не доставалолишь материного движения, что бы она выскочила из трусов. И это движение было сделано. Скользнув ласточкой, материнская ладонь накрыла плоть, обхватила ее
- Дура! Что я делаю? Прости!...
Лежим с мамой. Отдыхаем. Она положила голову мне на грудь, пальцами ласкает головку, оттягивая кожицу и вновь опуская ее, гладит яички, перебирая пальчиками, а я стараюсь достать через ее спину и попу до расщелины, проникнуть туда. Она игриво отодвигает зад, заставляя меня тянуться. Плоть под ее ласками набухает, наливается, увеличивается в размерах. И вот уже она находит дорогу меж маминых ног, а она, лежа на спине, поднимает ножки свои к потолку, наслаждаясь сыновьей лаской. Кровать узкая, но нам места хватает. А скрип ее только прибавляет азарта. Потом мать лежит на боку, а я, проникая в тыла, глажу тити, ласкаю соски. Она закидывает руки за голову, ловит меня, стараясь притянуть к себе. Нам хорошо, как может быть хорошо только двум любовникам, наслаждающимся телесной близостью. И вновь она на спине и ее ноги обвивают меня, пеленая, беря в плен, подталкивая и задавая ритм. Оказалась ненасытной, изголодашейся, жадной до ласки. И последней точкой стала поза на животе, приподняв попу, позволяя мне излиться в лоно.
Проспал и не слышал, как матушка собралась и ушла на работу. После побелки надо было закончить приборку, чем и занялся. До вечера хватило работы и в доме, и во дворе. А вечером поход в баню. По отдельности. Матушка категорически отказалась заниматься любовью в бане, сказав, что не хватало еще по углам, как бездомным, прятаться.
Когда я, помывшись, зашел в дом, стол для ужина был накрыт. И мы, поужинав, плавно переместились на материнскую постель. И тут я начал ласкать ее. Не спеша, как научила, спасибо ей, тетка Соня. От лица к грудям, к животу, к промежности, к бедрам, к ногам. не прикасаясь к заветному месту. И снова тем же путем. И лишь когда мамины стоны и движения жаждущего тела перешли все разумные пределы, раздвинул ножки и все также, не прикасаясь руками к пипке, погрузился в нее. мать охнула, принимая в себя приличных размеров член, подтянула ноги к груди, даже подхватив их руками и отдалась полностью охватившей ее страсти. Ее ноги опускались, оплетали меня, вновь поднимались вверх, вытягивались вдоль тела, упирались в матрас, поднимая попу. Руки теребили мне волосы, царапали спину, тянули за уши. Губы осыпали поцелуями все, до чего могли дотянуться. Она старалась задержать блаженное чувство оргазма. Старалась насладиться его ожиданием, подходом, когда вот-вот-вот оно, скоро, вот сейчас.
И все же тело не подвластно разуму. не в такой ситуации.
- А! ...А!...М-м!...Ма-а-мма-а!!!!
И я тоже что-то замычал, зарычал. Одновременный с любимой женщиной оргазм захватывает. Это не то, когда доставишь ей удовольствие и потом качаешь, стараясь достичь разрядки, уже бесчувственное тело. Вместе - это что-то из ряда вон!
Отдышались. Обнялись, повернувшись лицом один к другому, прижались, осыпая поцелуями,да так и заснули.
На праздники приехала сестра. Привезла подарки, приветы. В праздничную ночь усквозила с подругами. К матери пришли ее товарки. Взрослые тетки со своими разговорами, со своими интересами. И чего мне с ними сидеть? Тем более, что забежали девки, потянули меня на гулянку. Горка, шатания из дома в дом, где встречали чарочкой и угощением, снова горка, с которой скатываешься в клубке из визжащих и брыкающихся тел, стараясь в этой суматохе залезть кому-нибудь из девок в трусы, и получая в замен то же самое. Им ведь, как и нам, интересно проверить и пощупать, что там есть. Мне не жалко. Лишь бы не оторвали. Уже не стесняюсь своего большого члена, даже гордость берет, когда видишь округлившиеся от удивления глаза девок, нащупавших в моих трусах такую дубину.
Промокли и побежали отогреваться в баню к Маринке, соседской девчонки. Перед Новым годом бани у всех топлены и издревле предоставлены для посиделок молодежи. Так уж сложилось, что взрослых парней у нас раз-два и обчелся. До армии еще держатся, кто не уехал в город учиться, а после армии в основном в город перебираются. И потому не удивительно, что в нашей компании почти все девахи старше кавалеров. Вот и Маринка из таких зрелых. Немного посидели, посмеялись, потрепали языками и Маринка предложила мне сходить к ним, взять бражки и чего поесть. Родители оказали щедрость и навалили всего с излихом. Приглашали в дом, да зачем нам их взрослая компания. Притащили бражки, закуски, тут же на полке разложили, принялись гулеванить. В бане сумрачно, лампочка светит еле-еле. Нечего свет жечь,экономить надо. И потому в этом полумраке ощупывания продолжались.
Тем более, что верхнюю одежду, всякие там пальтишки и телогрейки, скинули. Мода на брюки для женщин в деревню еще не добралась, так что под подол залезть трудов не составляло. Вот в сенках у Маринки, пока ходили за выпивкой, потискал ее, залез в трусы. Попищала, но ноги-то раздвигает, значит приятно. И в бане захотелось. Только получилась куча мала. Кто и кого первый полез щупать, теперь уж и не понять, а получилось, что все и всех, до кого руки дотянутся. И когда клубок распался, с удивлением обнаружил, что мои руки находятся в трусах у сестры, а ее рука в моих штанах. Отскочили друг от друга, как ошпаренные, даже, по-моему, покраснели немного.
А потом вновь на горку, куда подтянулась и остальная деревня, приняв для веселья достаточное количество алкоголя. Горка у нас не простая. От телятника до самой реки тянется. Метров триста будет. Пока съедешь, всю задницу промочишь о снег. Не знаю как у девок, а у меня уже штаны полнехоньки снега. И он тает. Вот уже и устали все, веселье сходит на нет. Потянулись к домам. И мы с сестрой пошли к себе. Идти нам дальше всех, на другой край. Отойдя подальше от горки, скрывшись из виду соседей, сестра присела по малой нужде. И мне приспичило. И потому мы с ней, отвернувшись в разные стороны, старательно журчали, окропляя снег.
Из дома доносились голоса пьяненьких баб. Мы не пошли домой, пошли в баню. Надо было хотя бы немного просушиться. В бане сеструха, заставив меня отвернуться, стянула мокрые трусы и повесила их над каменком сушиться. А мне что делать? У меня платья нет, прикрыть задницу нечем. Забрались на полок, прижались, вздрагивая от озноба, и разговорились. Мало ли о чем могут говорить брат с сестрой. Чего-то раздурелись, разбаловались и мои руки вновь попали под подол сестры, тем более, что там как раз в этот момент и было все открыто, трусы-то сохли. Придавил ее, пищащую, задрал платье и шарю. Она пищит, да сама от меня не отстает, тоже мне в штаны залезла.
Так и барахтаемся, переворачиваясь с переменным успехом. То один наверху, то второй. В какой-то момент сестра взяла верх, оседлала меня, прижала мне руки, вытянув их вверх, выше головы. Наклонилась, стараясь не отпустить, не дать мне возможности вывернуться. А задница голая, как раз на интересном месте сидит. А место это сама и обнажила, стараясь не отстать от брата в ощупывании. У меня одежда почти до колен сбилась и так ловко получилось, что своей пипиской она мне головку к моему же животу прижала. Сама елозит, стараясь удержаться, не дать мне ее скинуть. До елозилась. Вспухло все у меня, налилось, отвердело. И она почувствовала это, еще старательней прижимается, попкой шевелит. Губки разошлись, обняли ствол и скользят по нему. От удовольствия аж глаза прикрыла. Ей
