прыгнуть с вышки в мир женщин, где он из мальчика станет девочкой, он уже понимал, что назад пути нет. Будто кто-то невидимый руководил его жизнью, и этот невидимый перевел железнодорожную стрелку, и жизнь его, как поезд, покатила по новому пути. И это не было случайным стечением обстоятельств, происходило то, что должно было произойти, во всем был высший смысл.
- Кто это к тебе подходил? Что он тебе дал? – спросил, проходя мимо, Женин друг и сосед по парте Сашка Якимов.
- Так, ничего. Потом скажу, - ответил Женя, покраснев и закрывая тетрадь с пьесой.
- Оля, я пошутила. - Женя, стоя на сцене перед старшеклассником Сергеем, проговаривал выученный по тетрадке текст. – Ну, за что ты на меня сердишься? Я прибрала всю квартиру, я протерла окна, я старалась, я все тряпки, все полы вымыла. Вот тебе ключ, вот квитанция от папиной телеграммы. И дай лучше я тебя поцелую. Знаешь, как я тебя люблю! Хочешь, я для тебя в крапиву с крыши спрыгну?
- Что ж, для начала неплохо, - остановила Женину речь Елена Ивановна, - Только вот что помни: просто произнести со сцены текст – этого мало. Это любой сможет. Главное – создать образ, характер. Зрители должны поверить, что ты девочка. А для этого ты сам должен почувствовать себя девочкой, поверить в это. Понимаешь? Причем девочки бывают разные, у каждой свой характер. А какой характер у Жени?
Женя почувствовал себя как на уроке, когда учительница задает трудный вопрос по теме урока, а он не может ответить. У него было к репетиции задание – выучить роль, а про характер задания не было.
- Ну хорошо, давай подумаем вместе. Вот Женя прибрала квартиру – все вымыла, вычистила. О чем это говорит?
- Что она… трудолюбивая, - неуверенно промямлил Женя.
- Верно. Трудолюбивая - и самостоятельная. Не каждая девочка в тринадцать лет по-взрослому приберет квартиру. Ты помогаешь маме?
- Помогаю…
Женя соврал как-то невольно, ложь вырвалась сама собой, от стыда. Что надо маме помогать, он никогда не задумывался. Было в порядке вещей, что мама подметет и вымоет в его комнате пол, приберет разбросанные вещи, вымоет за ним посуду после еды.
- Это хорошо, помогать надо. Вот и представь себе: ты прибрала квартиру, у тебя гордость: я сама все сделала, я уже взрослая! И в то же время немного обидно: ты старалась, а сестра тебя даже не похвалила.
Елена Ивановна на репетиции называла артистов именами тех, кого они играли: Тимур, Квакин, Оля. И то, что она говорила о Жене в женском роде («прибрала», «сделала», «взрослая») в обстановке репетиции звучало естественно: да, здесь такой порядок. Ребята воспринимали это привычно, как само собой разумеющееся. Жене же, как новичку непривычная социальная роль была и приятна, и удивительна, хотя еще он чувствовал смущение.
- А как ты думаешь, Женя – смелая девочка? - продолжала Елена Ивановна.
- Да, - согласился Женя, хотя раньше об этом не думал.
- А откуда мы это знаем?
Женя задумался.
- Ну…она обещала с крыши прыгнуть.
- Правильно. Мало того – не просто прыгнуть, а прыгнуть в крапиву! И ей действительно потом пришлось прыгать с забора в крапиву, чтобы утешить маленькую девочку. Помнишь? А помнишь в начале книги, когда она мыла открытое окно, стоя на подоконнике третьего этажа, прохожие удивлялись, что она не боится? А почему она смелая? Потому, что она гордится своим папой – командиром и во всем ему подражает. Сестра у Жени строгая, но Женя ее любит, хотя и сердится за излишнюю строгость. Вот это и надо сыграть. А то Женя у тебя получается какая-то размазня. Такая с крыши в крапиву не прыгнет. Давай-ка эту сцену еще раз. Да: и не забудь броситься сестре на шею и поцеловать ее, - Елена Ивановна указала на стоящего рядом Сергея, - И не бойся, она тебя не укусит.
В Жене после этих наставлений вдруг проснулась никогда им раньше не испытанная бойкость, причем не такая, какая бывает у хулиганистых мальчишек, которых он сильно побаивался, а именно девчоночья. Женя вспомнил соседку по даче Машку. Он очень смущался при ней, во-первых, потому, что она была очень красивая, и у нее были великолепные светлые волосы и звонкий чарующий голос, а во-вторых, она была сорванцом и ничего не боялась. Женя мысленно увидел ее лицо и услышал ее голос, и почувствовал, что ему как бы передалась ее энергия. И если бы сейчас были крыша и крапива, он бы бросился в крапиву, не задумываясь. Но крапивы не было, вместо крапивы, проиграв еще раз текст, Женя бросился на шею Сереже и поцеловал его. Это произошло так неожиданно, что Сергей опешил.
- Вот так примерно, - сказала Елена Ивановна свою привычную фразу, - Кстати, ты маме сказал?
- Нет еще.
- Ну, хорошо, я сама с ней поговорю.
Мама уже знала про спектакль, но признаться ей, что по роли он будет девочкой, было выше Жениных сил. Когда он тайно примерял ее одежду, он чувствовал себя одновременно и преступником, и каким-то уродом. Он бы сгорел со стыда, провалился сквозь землю, если бы мама узнала, чем он занимается в ее отсутствие. Если бы он подрался, разбил стекло, было бы плохо, но понятно – многие мальчишки дрались и безобразничали. Подраться и набедокурить не стыдно. Но напяливать на себя мамин лифчик, трусы, платье… лучше уж драться и стекла быть! Но драться и стекла бить Женю не тянуло, а тянуло к лифчикам и платьям. Сколько раз он давал себе слово бросить это занятие, стать обычным, правильным мальчиком, но ничего не получалось. Спустя какое-то время снова какая-то неведомая сила толкала его сделать стыдное и, оставшись дома один, он опять подходил к шкафу и открывал дверцу, за которой хранилась мамина одежда.
Елена Ивановна сдержала слово. Она специально пришла в Женин пятый «А» на родительское собрание по итогам второй четверти, чтобы поговорить с его мамой. Женя с замиранием сердца ждал маму дома. Она пришла, разделась в прихожей, позвала сына ужинать. Женя ел суп, не поднимая глаз от тарелки – взглянуть на маму было стыдно. Мама говорила о собрании, сказала, что классная руководительница его хвалила. Потом она потрепала Женю по волосам и, как ему показалось, чуть насмешливо и в то же время ласково сказала:
- Ты у меня молодец! И Елена Ивановна тебя тоже очень хвалила, говорила, что у тебя есть драматический талант. А костюм я тебе сама подберу. На днях схожу к тете Тане – у них наверняка есть платья, из которых Светка уже выросла.
Тетя Таня была маминой подругой, а Светка – ее дочь, на три года старше Жени. Женя почувствовал, как потеплело его лицо и уши.
- Только ты не говори им… для чего…
- Ладно, не скажу. Скажу, что для одной хорошей девочки.
Женя, допив свой чай, поднялся из за стола. Собрал свою, а заодно и мамину грязную посуду и положил в раковину. Включил теплую воду, взял губку. Мама с удивлением смотрела, как сын старательно моет ее тарелку. Что это с ним?!
На другой день в школе был новогодний утренник. Спустя годы Женя смутно помнил, что было на этом утреннике. Какой-то концерт, школьники что-то пели, читали стихи, разыгрывали сценки. Все это быстро забылось, как забывается утренний сон, оставив в памяти какие-то обрывки сюжетов, образов.
Но не забылось, на всю жизнь запечатлелось в памяти несмываемой татуировкой одно. Концерт еще не начался, все школьники и учителя сидят в полутемном актовом зале. Пустая сцена ярко освещена, на заднике прикреплены разноцветные бумажные буквы «С Новым годом!», сбоку стоит искусственная серебристая елочка. Заскучавшие от ожидания школьники, как положено, шумят. Но вот шум моментально стих. На сцену вышли… Нет, это было невероятно, и тем не менее… Невозможно описать то состояние, которое охватило все Женино существо, и душу, и тело. Он сделался как ненормальный. Не в силах с собой совладать, он с ужасом думал, что будет, если заметят его волнение. Но в зрительном зале было полутемно, все смотрели на сцену, и никому не было дела до Жени.
На старшекласснике Сергее, преображенном в Снегурочку, был длинный костюм из ярко-голубого сатина, отороченный белым искусственным мехом и такие же сатиновые рукавички. На голове сказочным теремом возвышался узорчатый кокошник, две толстые белые косы из синтетики лежали на девичьей груди, возвышавшейся двумя холмиками. Лицо, преображенное
