прерывистое, и громкое. Тельце податливое, послушное. Даже у бывалого ёбаря волнительные судороги волнами по всему телу. Что уж о ней говорить, Пташке моей послушной? Ещё немного, и… Но Борис Петрович стучит по циферблату часов: — Скоро будет сменщик! — и приходится покинуть приятное нутро футболки.
- Ты — кудесница, Томочка! — говорит вежливый Борис Петрович. — Просто не вериться, что Он ТАК реагирует! Спасибо за помощь! Если можно, продолжим и завтра? Только не подумай чего-то дурного. Я тебе в отцы гожусь. Никаких приставаний не будет. Ты в это уже несколько раз убеждалась. Правда? — он поворачивает голову девушки к себе и легонько целует в губы. Не страстно, по-дружески.
Для Томочки — очередная неожиданность, против которой она ничего не успевает сделать.
-Значит, договорились — до завтра?
Тихое: «Да». Девушка в тумане значимости происходящего. Как ни как — другу помощь оказывала…
Провожая Томочку из тьмы к светлым пятнам ночных фонарей, Борис Петрович и Борик размышляли друг с другом о проделанной «работе». Грань дозволенного они не переступили, «объект» не спугнули, к следующему рандеву с «малышом» девицу разогрели. «Завтра. Всё будет завтра!»
Томочка шла, рядом с Борисом Петровичем, молча, глядя себе под ноги. В душе её был водоворот противоречий и непонимания: «Во всём ли правильно она сегодня поступала? Не позволяла ли лишнего к себе? Что бы сказал на это Сенечка? О, ужас! Он её бранил бы! Когда б узнал…»
У общежития галантный Борис Петрович помог Томочке взойти на крыльцо и, расставаясь, ещё раз попросил не разглашать «его тайну». Чтобы «ни одна живая душа!»
Томочка вернулась из переживаний на землю, услышала и подумала, что теперь уже точно Сенечке она ни-ни…
Остаток ночи Тома провела в состоянии ни страха, но взволнованности. В сомнениях. В предчувствии чего-то несостоявшегося, ею неизведанного, пьянящего до головокружения, от чего сейчас её молодое спортивное тело наполнялось то слабостью, то томлением.
Уткнувшись в жёсткую подушку и укрывшись одеялом, она желала забыться сном. Но непрерывная путаница быстрых мыслей мешала тому случиться:
«Идти ли на новую встречу? Сенечка был бы против. А просьба о помощи? Не дружить? Борис Петрович нескучный человек. Стихи знает. Руки сильные. Мастер спорта. Сенечка — ревнивый. Не говорить? Хорошо ли? Возможно ли? А медицинская тайна, это как?»
С мнением, что взрослая девочка, всегда сможет принять верное решение, девица уснула. Ей привиделся поцелуй Бориса Петровича и что-то почти зазорное…
Едва не поспала свою утреннюю зарядку с пионерами. Весь день упрямо думала о Сенечке. И, незаметно размышляла о Борисе Петровиче.
* * *
Сутки спустя.
Перед этим хорошо отжарил тугую попку актрису Маргариты Володининой. Сказал, что теперь буду её называть так, ибо приятнее быть причастному к развратному миру искусства.» Пока драл, заставлял повторять матерные слова. Из уст работника завкома они звучали особенно грязно и похотливо. Маргарита оказалась особенно чуткой к анальному проникновению. Заводилась сразу. Быстро обессиливала от струйных выделений. Впервые заставил облизывать нечистый член. Встретила с недоумением.
- Так делает весь бомонд. — сказал Борис Петрович. — Без грязи не познаешь глубину падения. Представляешь лицо мужа, когда дашь ему выебать себя в очко, а затем вылежишь ему яйца. Вот где будет истина. Хотя нет, сначала ты Маргариты научишься подмахивать задницей на сторону. Так что, не выёбывайся, лижи. Мне сегодня ещё одну пизду откупоривать придётся.
- Это кому же?
- Одной поварихе, а может двум…
- Я ревную.
- Прекрати. Тебе всё равно достаётся больше. А это всего лишь эпизод. Да они, к тому же из другого лагеря…
Когда пришёл к бассейну стал действовать без всяких предысторий — сразу к делу. Ночь третья. Решающая! Скамейка за бассейном и — никаких стихов! Томочка прижата накрепко. Левая рука мужика у Томочки под футболкой, а правая гуляет по девичьим ляжкам: то сбоку, то сверху. Горячий шёпот ушко:
- Давай попробуем «уговорить» Его ещё больше. Поглажу тебя в промежности.
Ответа нет, но вопрос задан, и, стало быть, не наглею, а с дозволения надавливаю между ножек. Они податливы и ладонь легко находит что искала. Сквозь тонкий трикотаж спортивных брючек чувствую край женских трусиков, бугор Венеры, углубление. Нажимаю на это место и — отпускаю, нажимаю и отпускаю. Дрочу!
Томочка заучено трёт через шорты бугор «малыша». Сложное дыхание «врачевательницы» выдаёт её благосклонность к оживающей под шортами упругости. Девушка созрела!
- Выпусти Его наружу, — говорит Борис в горячее ушко Томы. — Ему там больно.
Свободной рукой мужик расстёгивает молнию. Словно чёрт из табакерки, «малыш» прыгает в девичью ладошку, которой Борис не даёт отдёрнуться.
Всё! Ствол охвачен тонкими пальчиками! Теперь тёлочка никуда от него не денется! По личному опыту Борис знает — если женщина взяла в руки член, она на крючке окончательно. Главное продержать её там первые двадцать секунд.
А «малыш» — красава! Размер в самый раз! И удовлетворит, и, как раз для замужней молодицы. Заблуждаются те, кто считать большие члены достоинством. Для сексуальной утехи достаточно двадцать сантиметров, и залупу аккуратненькую с клубничку.
Девушка почти сложилась над зажатым в её ладошке «гостинцем».
Скользящим движением вдоль плоского животика рука физрука ныряет под резинку спортивных штанишек. Есть! Жертва только дёрнулась, а указательный палец «разведчика» уже достиг цели! А там, о, мадонна! Влажно!
— Теперь мы на равных, — говорит развратный Борик, подрачивая мокрый бутон девицы. — Гоняй Его в ладошку. Дрочи. Видишь, как Он благодарен твоим ласка. Смелее. Ничего не бойся. Мы одни на всём свете… Вот так, умница, лапочка, лучшая в мире девочка. Дала ему жизнь, теперь заставь вспомнить, что такое радость. Ты настоящий друг!
Кручит сосок Боря, жмет изгибом локтя на затылок малышки, приближает ротик чужой жены на свидание с двадцатисантиметровым «малышом».
Тёплое дыхание в миллиметрах от залупы. Томочка уже не может удержать опорной рукой ни собственный вес, ни давление мужика сверху. Её сопротивление угасает. Еще нажим и ощущение первого касания женской губы повергает совратителя в содрогание. Сладкая судорога идёт по спине и затихает там, где крестец. Нечто испытываешь за секунду до выброса спермы. Но рано! Рано. Всё самообладание в сдерживание извержения. Натренированным действием, прикусываю кончик языка. Возникшая боль отвлекает.
Страстно шепчу своей голубке:
-Попробуй, какой он горячий, как благодарен. Как хочет поцеловать тебя. Не отталкивай его, моя милая. Это твоя заслуга, что он сегодня такой стойкий. Только один поцелуй. Только один…
Зубки, о которых Борис Петрович мечтал с мая, раздвигаются, влажные уста обжимает головку.
Локтём левой руки дожимается женская головка. Всё — член во рту у Томочки почти на половину! Её голова уходит вниз. Девушка ещё упираются на кулачок возле члена. Пытается податься назад. Но контроль ситуации строгий. Хорошо, что перед этим удалось сбросить давление. Знала бы Томочка, кто его помогал отсасывать. Обалдела бы.
Мужик отпускает и снова надавливает затылок жертвы. Так несколько раз. Потом, уже без подсказки, Томочка САМА скользит плотным кольцом губ вокруг залупе. К уздечке и, вниз — по стволу чужого хуя! Пару раз лизнула. И уже — сосёт!!! Против Природы попрёшь!
— Так его, так, умница! Лижи, как леденец. Вот так. Так, так… Сладкая ты моя, милая, единственная. Убери ладошку, принимай, сколько войдёт. Я не буду давить. Всё сама, только сама…
До чего же любит Борис Петрович замужних за то, что они быстро понимают, что надо делать.
Сидит Петрович, откинувшись на спинку скамьи, не мешает Томочке сосаться с «малышом». Чувствует он залупой, уздечкой, горячей кожей хуя, каждую влажную клеточку её щеки, языка, гортани. Как музыку, воспринимает причмокивание пухлых губок и втягивание слюны, касание подбородком налитых спермой яиц…
Балдеет! Думает: «Спустить в рот или сначала в пизду? Или после пизды в рот?» — а сам уже не одним, двумя пальцами дрочит мокрую пещерку «супружеской неприкосновенности». Разрабатывает к визиту «малыша».
Решил, для первого раза надо накормить.
Улавливает изменения ритма девичьей головы, добавляет в работу пальцами максимальную скорость в пизде. И, ощутив судорожное сокращение
